Я увидела, как она будто хотела что-то сказать — остановить, спросить, крикнуть. Но промолчала. И это был правильный выбор. Слишком рано.
Пока она верит в закон, наш разговор будет бессмысленным. Её вера должна быть разбита. Не мной. Теми, кому она служит.
И я позабочусь о том, чтобы она увидела это своими глазами. Это и будет моим ответом. Не словами, а делом.
Следующая жертва уже выбрана. И она будет особенной. Не просто мусор, а тот, кого её драгоценная система защищает особенно рьяно.
Пора показать агенту Пхам, на чьей стороне на самом деле сражается её «правосудие»
POV: ХАННИ
Ночь. Я снова одна в своей квартире, и тишина давит на уши оглушающим гулким звоном. В голове стучит одна и та же мысль, как заевшая пластинка: имя, имя, имя. Как я могла быть такой глупой? Сколько дней я за ней наблюдаю, а спросить имя — самое очевидное — не додумалась! Глупо, Ханни! Профессионал так не поступает!
Тут снова зазвонил телефон. Чёрный, холодный, как оружие в руках. Я вздрогнула, словно пойманная на месте преступления.
«Да, сэр.»
«Агент Пхам, есть продвижения по делу маньяка в твоём районе?» — голос босса был ровным, но я уловила в нём лёгкое нетерпение.
Я застыла. Горло пересохло. Что мне ответить? Правду? Что маньяк — это высокая девушка с мёртвыми глазами, которая покупает кошачий корм и заговорила со мной о Боге? Что я видела, как она… как она…
«Нет, сэр. Пока безрезультатно,» — мой собственный голос прозвучал чужим, фальшиво-бодрым.
Слово «безрезультатно» повисло в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком. Я только что солгала. Намеренно. Своему начальнику. По делу, которое считаю важным.
«Печально. Ждём новостей от вас, агент.»
«Есть, сэр.»
Я опустила трубку. Рука дрожала. Я выпустила дыхание, которое неосознанно держала, и почувствовала, как по спине бегут мурашки. Я наврала ему. Я точно знаю, кто этот «маньяк». Знаю, кто стоит за этими убийствами. Но… я не сказала. Почему? Почему я укрываю убийцу?
Ответ пришёл мгновенно, тихий, но твёрдый, как удар стали о камень: Мне нужно убедиться самой. Убедиться не в её виновности — в этом я уже почти не сомневалась. Убедиться в чём-то другом. В том, что её «правосудие» — не просто безумие. В том, что система, которой я служу, лжёт. В том, что я на чьей-то стороне. И это «самой» было самым страшным. Это означало, что я больше не доверяю никому, кроме собственных глаз и инстинктов.
На следующий день я снова за кассой. Каждый звонок входной двери заставлял меня вздрагивать. И вот она. Мистическая девушка. Её привычный закуп: хлеб, кошачий корм. В этот раз — ещё и большая упаковка обезболивающего.
Я заметила, как она всегда идеально складывает пакеты, аккуратно, с математической точностью. И ещё — как она на секунду приложила ладонь к своему правому плечу и слегка потёрла его, будто разминая старую боль. Жест уставшего человека.
Сердце колотилось где-то в горле. Это был шанс.
«Извините, можно мне узнать ваше имя?» — выпалила я, чувствуя, как краснею.
Она даже не дрогнула. Не подняла на меня взгляд.
«Зачем вам моё имя?» — спросила она, продолжая складывать продукты в пакет. Её голос был ровным, без интереса.
Черт! Что сказать? Правду? «Я агент, веду на вас дело»?
«В-вы мне понравились…» — прошептала я, и это была не совсем ложь.
И тут я увидела это. Впервые. Лёгкое, едва заметное удивление на её лице. Её рука с банкой корма на мгновение замерла в воздухе, прежде чем опуститься в пакет. Я попала в цель. Задела какое-то живое место сквозь броню её апатии.
Она посмотрела на меня. Не сквозь меня, а на меня. Её пустые глаза будто бы на секунду сфокусировались.
«Ну, раз так, мисс Пхам, я скажу вам. Ким Минджи.»
И, повернувшись, ушла, оставив меня стоять с горящими ушами и этим именем, которое звенело в тишине пустого магазина.
Как только дверь супермаркета закрылась за ее спиной, во мне что-то щелкнуло. Мысль пронеслась яркой и четкой: я поступаю неправильно. Но правильно — это сидеть на кассе и ждать, пока она уйдет в ночь, чтобы вернуться с окровавленными перчатками?
Нет. Мне нужно действовать. Нужно сближение. Контакт.
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я снова, как в прошлый раз, сорвала с себя фартук, бросила его на стул и, бросив коллеге «Замена, срочные дела!», выскочила на улицу. Меня могли уволить, но сейчас это казалось сущей ерундой по сравнению с тем, что происходило.