«Я вам надоела?» — спросила я, чувствуя себя глупо.
Она тихо, почти неслышно посмеялась. Звук был коротким и сухим.
«Нет, что вы, мисс Пхам. Просто мы уже почти пришли, и мне нужно немного… поработать. Вы не против? Просто будьте рядом.»
Она остановилась перед высоким зданием городской больницы. Ее «работа». После всего, что я видела, это слово звучало зловеще.
«Да, все нормально,» — ответила я, и голос мой дрогнул.
Мы вошли в больницу, и меня обдало волной стерильного воздуха, пахнущего антисептиком и тоской. Это была не та современная клиника, куда везут богатых, а старая, муниципальная, с облупившейся краской на стенах и скрипучими линолеумными полами. И вот, едва мы сделали несколько шагов, как к нам подкатил мальчик лет десяти на инвалидной коляске. Его лицо озарилось широкой улыбкой.
«Тетя Минджи!»
«Привет, Джими. Как ноги?» — ее голос, всегда такой ровный и безэмоциональный, вдруг стал мягче, в нем появились теплые, почти материнские нотки. Она наклонилась и нежно погладила его по голове.
«Все хорошо, иду на поправку!»
«Приятно слышать.»
Я наблюдала за этой сценой с нарастающим внутренним диссонансом. Интересная картина… Он даже не знает, что она делает ночью, пока никто не видит. Мой внутренний голос, голос агента, зазвучал резко и предостерегающе: Не дай себя одурманить, Ханни! То, что она тут делает, не оправдывает ее!
Вдруг мальчик Джими указал на меня пальцем.
«Тетя Минджи, а кто это с вами? Это ваша девушка? Наконец-то у вас появилась любовь, о которой вы всегда мне говорили!»
Мне стало дико неловко. Я почувствовала, как краска заливает щеки. Минджи снова тихо посмеялась, этот звук был уже не таким сухим, как на улице.
«Джими, что я тебе говорила про то, что нельзя показывать пальцем на людей?»
«Простите, тетя Минджи…»
«Ничего страшного. Это моя подруга, мисс Пхам. Поздоровайся.»
«Здравствуйте!» — мальчик сиял.
«Здравствуй, Джими,» — ответила я, все еще пытаясь прийти в себя от шока. Подруга?
«Ладно, Джими, у тети Минджи и мисс Пхам есть дела. Не против, если мы отлучимся?» — она говорила с ним так нежно, с такой бесконечной терпеливостью, что это казалось нереальным после того, что я видела на заводе.
«Конечно! Поиграйте только со мной позже!»
«Конечно, Джими. Ну что, мисс Пхам, пройдемте дальше?» — она повернулась ко мне, и ее лицо снова стало маской вежливого спокойствия. Но глаза, те самые «мертвые» глаза не показывали эмоций
Мы зашли в небольшой, почти аскетичный кабинет. Она сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок и надела белый медицинский халат поверх своей обычной одежды. Потом надела очки в тонкой оправе. И от этого преображения у меня перехватило дыхание. Она выглядела... по-другому. Строго, интеллигентно и... еще горячее. Тьфу, Ханни, соберись! Ты же не на свидании! Ты с потенциальным психопатом!
«Мисс Пхам, вы сегодня свободны? Я не занимаю ваше время?» — ее голос вернул меня к реальности.
«Нет, что вы! Я сегодня полностью свободна,» — поспешно ответила я, снова чувствуя, как краснею. Эта ложь давалась мне все легче.
«Просто не хотела занимать ваше время. Ибо сейчас мне нужно поработать. Составите компанию?»
«Конечно, я только за.»
«Тогда за мной.»
Мы вышли в коридор и зашли в следующую дверь. Это была палата, где на койках лежали две маленькие девочки, обе дышали через кислородные маски. Они были так худы и бледны, что сердце сжалось. Минджи тихо подошла, села на стул между койками, достала с полки потрепанную детскую книжку и начала читать. Ее голос, обычно такой монотонный, теперь стал мягким, мелодичным, убаюкивающим. Она меняла интонации для разных персонажей, и девочки, казалось, слушали, даже сквозь сон.
Ее спокойный голос подействовал и на меня. Напряжение последних дней, бессонные ночи — все это навалилось тяжестью. Веки стали свинцовыми. Я боролась с собой изо всех сил, стараясь не пропустить ни слова, но постепенно звуки стали расплываться, а сознание — отключаться. Кажется, я тоже отрубилась на некоторое время.
Я кажется начала приходить в сознани.
«Мисс Пхам? Мисс Пхам вы проснулись?»
Я открыла глаза и смущенно села на стуле. В палате горел неяркий ночной свет.
«А? Я что, уснула?»
«Вы уснули, пока я рассказывала сказку девочкам,» — ответила Минджи. В ее голосе не было упрека, лишь констатация.