Журналистка, оторопев, стояла и с открытым ртом смотрела на весь этот «Вавилон». На это мерзкое и грязное место, что неприкрыто ужасало и одновременно так сладко манило. Нещадно стыдило, но почему-то заставляло открыться. Эмили пребывала в смятении, в ее голове свирепо бушевала самая настоящая битва льда и пламени. Она хотела убежать и не меньше хотела остаться. Одна ее часть испуганно робела, но другая… Та, погребенная под обломками боли, неистово рвалась наружу.
Эмили чувствовала, как сверлящие взгляды посетителей сходятся на ней плотным клином, и ощущала себя белой вороной посреди стаи матерых сородичей, что так жадно вкушали падшую во всех смыслах плоть. Эта явно неподходящая одежда, эта гипертрофированная неловкость, бегающий взгляд, резко уходящий в пике при любом столкновении со взорами вечно голодных стервятников. Все кричало само за себя.
«Ну нет! Я не смогу… К черту повышение, к черту его! Надо просто уносить отсюда ноги. Не так я себе это все представляла. Тут все, блин, не так!» — с тревогой подумала Эмили. Это настырное женское внимание, эти раздевающие взгляды мужчин… Ей и правда казалось, что если она хоть на секунду потеряет бдительность, хоть на одну, то тут же насильно лишится власти над телом или еще страшнее — сама… сама запутается в этих дьявольских сетях вожделения, став очередной жертвой притаившихся во тьме соблазнов.
Закрыв глаза и думая только о цели, Эмили пыталась побороть свои страхи, настроиться, собраться, но не могла. Шаг за шагом, сама того не замечая, она медленно отходила назад. В голове стучал бешеный ритм, видимо, решившего пробежать марафон сердца, ладони потели, а дыхание учащалось.
— Гав! Гав!
В ногу Эмили врезалось что-то рыхлое, большое и мерзко слюнявое.
— Р-р-р-р! Р-р-р-ав! — ползая вокруг на коленях, снова изрек голый пожилой мужчина в меховом ошейнике.
«Что за…» — отпрыгнула от неожиданности Эмили и выставила вперед ногу, готовясь отражать нездоровый интерес обрюзгшего пухляша.
— Р-р-р-р! Р-р-р-р-ах! — пытаясь вступить с ногой Эмили в интимную связь, прорычал мужчина в ошейнике.
— А ну фу! — послышалось со стороны. — Фу, я сказала!
Будто из ниоткуда, перед Эмили появилась высокая и всем своим видом внушающая уважение женщина.
— Плохая! — звонко шлепнула пухляша ремнем по заднице Жюстин. — Плохая собака!
Мужчина в ошейнике громко заскулил и, получив еще один сильный шлепок по мягкому месту, уполз в сторону клеток, потирая его.
— Долбаный извращенец, — приятно грассируя, произнесла Жюстин и, улыбаясь, подошла к Эмили. — Прошу прощения за окружного судью. Он иногда… заигрывается.
— Это Рик Хейли, что ли? — округлила глаза Эмили.
— Oui, — сказала «да» француженка и протянула для знакомства руку. — Жюстин. Можно Жю.
— Эмили. Можно Эми. — Она робко пожала Жюстин холодную как лед руку.
— Первый?
Эмили кивнула и окинула взглядом Жюстин, властную, уверенную в себе и непоколебимую француженку, которая лишь одним своим видом вызывала желание прислуживать и подчиняться. Было в ней что-то сверхъестественное и таинственное, что-то, что не поддавалось объяснению, пленяло разум и заставляло с легкостью ей открыться.
— Пойдем, — с улыбкой показала на фонтан Жюстин.
От ее ласкающего слух голоса Эмили почему-то стало намного спокойнее и даже чуточку светлее.
— Я тебе все покажу. — Жюстин легонько подтолкнула Эмили в спину.
В этот момент журналистка почувствовала приятный прилив сил, уверенности и легкости. Они будто ментально исходили от этой, без преувеличения, роковой женщины и смело вели вперед.
— Да не надо так бояться. Обещаю, всегда буду рядом, — продолжала подбадривать француженка, наблюдая за робкими шагами Эмили.
— Я не боюсь, просто… — неуверенно сказала та.
— Просто думаешь, что вся эта толпа на тебя сейчас накинется? — Жюстин засмеялась.