Разрываясь от терзающих ум противоречий, Эмили услышала звук сообщения от Эрика. «На работе как? Да обычно вроде, трудимся, как всегда. Прости, не мог раньше написать, Лукреция вызывала. А ты как, Эми?» — с некоторым раздражением прочитала она.
«Никак я, блин! Никак! Сколько можно это узнавать-то? Вот все они одинаковые. Спрашивала же о другом. Ну почему мужчины всегда пишут только то, что им надо, а не то, о чем прошу я? Бесит прям», — подумала Эмили и, грубо тыкая по сенсору, написала в ответ: «Спасибо, я уже сама поговорила с Мартишей и еду на открытие ресторана “У Билли всплыли” или что-то такое», — а затем удрученно уставилась в окно.
Часы показывали час тридцать, а скорость мелькания витрин заметно уменьшалась, пока машина и вовсе не остановилась.
— Встали? — нетерпеливо посмотрела на часы в смартфоне Эмили.
— Ага, приехали. — Усатый таксист с явным армянским акцентом водил пальцем по навигатору с огромной пробкой.
— К двум доедем?
— Нет, красавица. Час точно простоим, — покачал головой таксист, глядя в зеркало заднего вида.
— На метро тогда успею еще. — Эмили дала таксисту двадцатку и внимательно на него посмотрела.
— Там открыто. — Таксист удивленно посмотрел в ответ.
— А сдача?
Тот лишь широко улыбнулся.
«Вот скунс, это же мой кофе был», — в ответ на улыбчивое молчание подумала Эмили и выскочила из такси.
«Успею… Я успею», — успокаивала она себя, подбежав к очереди у турникета.
— Мэм! Мэм! — Эмили почувствовала, как кто-то уверенно дергает ее за пальто.
— А? — Она растерянно посмотрела на девочку лет десяти.
— Дайте пять долларов. Я свои потеряла и уехать к маме теперь не могу. — Девочка еле сдерживала слезы.
— Ты тут самую бедную выбрала. Я бы с радостью, малышка, но сама на мели. Спроси у других, — расстроенно сказала Эмили, медленно продвигаясь к турникету.
— Вас я не боюсь, а у других страшно просить. Вдруг они меня украдут?
— Как сговорились. — Эмили залезла в карман и вытащила мятую пятерку. — Только смотри не теряй больше, ладно?
— Спасибо! Спасибо, мэм! Не потеряю, обещаю! — радостно сказала девочка и, крепко обняв Эмили, вприпрыжку побежала за билетом.
«И как мне теперь на полтинник жить эти четыре дня? А если Эрик не одолжит, что делать тогда? Спать на вокзале до зарплаты? Нет. Мне кровь из носу нужно это повышение, или я просто не вытяну весь этот ваш Нью-Йорк, а в других городах с работой-то еще хуже», — подумала Эмили, проходя через турникет.
Недолгое ожидание в набитом людьми старом вагоне, наспех составленный список вопросов для интервью и заедающие мысли о своих слабых нравственных качествах продолжали трепать и без того забитый суетой мозг. Выбежав со станции и промчавшись несколько кварталов, вспотевшая, с растрепанной прической и съехавшими набок очками, Эмили все же успела к началу церемонии открытия.
Лакшери-ресторан располагался в самом центре Манхэттена. Огромные панорамные окна, уютные елочки, красивые каменные клумбы и стоящие между ними парковые лавочки. Все это производило впечатление созданного со вкусом и любовью места.
Рядом с красной ленточкой в ряд стояли, судя по типажам, итальянские повара, мэр, пара сенаторов и элегантно, с иголочки одетый тридцатилетний мужчина. Расстегнутый ворот голубой рубашки демонстрировал контуры его красивой рельефной груди, а облегающие темно-синие джинсы идеально подчеркивали упругие ягодицы и бедра. Легкая небритость, подтянутый живот, торчащий ежик русых волос. Все это был Билл Свифт, завидный жених и красавец. Самый настоящий принц, с деньгами, связями. Эмили только слышала о нем, но даже не представляла, что он такой…
— Может, подвинешься? — Эмили отвлек какой-то бугай. — Не одна тут снимаешь!
«Ему бы еще коня белого… Так, куда меня снова понесло? Принцев не существует, — остановила себя Эмили и принялась сосредоточенно фотографировать. — И глаза-то какие голубые… А улыбка…» — вновь пролетело у нее в голове, но было подавлено уже изрядно надоевшим холодом из все той же ледяной могилы прошлого. Периодически врезаясь в коллег из других изданий и успешно их игнорируя, Эмили суетилась перед ленточкой, выбирая лучший ракурс для съемки кульминации торжества, а затем, наконец его подобрав, замерла в ожидании.