Тэсс кивнула в ответ, не принимая его слова всерьез. Ричард обхватил ее сильной рукой за талию и приблизил к себе. Тэсс оцепенела, потом уперлась обеими руками ему в грудь.
— Вы что, милорд! В чем дело? Пустите меня! — Она оттолкнула его и убежала за колонну. Ричард замер, изумленно подняв брови. — Вы пользуетесь моей беззащитностью?
— Я хочу научить вас танцевать.
— Держась за талию?
— А за что еще держаться?
— Ни за что, милорд. Я не хочу учиться.
— О, я вижу, что хотите, — хрипло ответил Ричард, приблизившись к ней и схватив за руку. — Вы умираете от желания танцевать.
Его рука обжигала, глаза смотрели с такой уверенностью, что Тэсс показалось, будто он смотрит ей прямо в душу, пронзает взглядом. Боже, как он красив!
— Я, может быть, и умираю от желания танцевать, — ответила Тэсс, вырывая руку, — но не здесь и уж явно не с вами.
Она резко повернулась и пошла в зал. О, она чувствовала себя такой же дерзкой, как те женщины, которые флиртовали с Роджером. Или как та девица сэра Джона, назначавшая себе цену за свои услуги. Тэсс смело шла сквозь толпу, и гости расступались перед нею, как перед королевой. Но вдруг что-то заставило ее оглянуться. Тэсс увидела, что за ней следует Ричард. Конечно же, причиной того, что танцующие замерли и разошлись по сторонам, был он, сияющий, всеми любимый бог Кадмонского замка. Ричард приближался к ней. В выражении его лица было что-то угрожающее. Тэсс посмотрела на его эмблему — желтое солнце на черном фоне, затем на его широкие плечи. Вытянув шею, она взглянула ему в глаза, ища сочувствия, но в них было нечто иное. Ну почему она его отвергла и отказалась с ним танцевать? Тэсс с ужасом ждала, что последует дальше. Ричард быстро обхватил ее за талию, прижал к груди и, наклонившись, впился в ее губы.
— О… — загудела изумленная толпа.
Тэсс не могла дышать. Целуя, Ричард с жаркой настойчивостью крепко сжал ей губы. Не в силах долго упорствовать, она всецело отдалась неведомому ранее чувству. Прежде ей и в голову не приходило, что поцелуй мужчины может вызвать такую дрожь. Его рот был теплым, даже горячим. И это тепло разлилось по всему ее телу. Его губы слегка двигались и ласкали ее рот. Она открыла глаза и увидела его загорелые щеки. Это было как приход весны — однажды просыпаешься после долгой зимы и вдруг слышишь щебетанье птиц за окном. И сразу же в сердце зарождается надежда, в тебя вливается волшебная сила любви к жизни. Все это Тэсс чувствовала в его объятиях.
Когда Ричард, наконец, отпустил ее, сэр Джон, очарованный нежной сценой, начал аплодировать, к нему присоединились и остальные.
— За хозяйку замка, — закричали гости, поднимая кубки.
— За любовь, — поддержали тост другие.
— За любовь, — повторил Ричард, поднимая чарку, которую кто-то сунул ему в руку. В его глазах горел огонь, предназначенный только для Тэсс.
«За любовь», — чуть было не крикнула еще не пришедшая в себя Тэсс. Но вовремя прикусила язык. Уж лучше бы вообще лишиться языка, чем пить за любовь с этим человеком.
— Милорд, песню? — воскликнул менестрель. Три музыканта окружили Ричарда и Тэсс. Лютнист ударил по струнам. У Тэсс по коже пошли мурашки. Затем, к ее удивлению, запел не кто иной, как Ричард.
Его красивый голос заполнил зал. Тэсс было ошеломлена. Сколько у него еще талантов, думала она. Продолжая петь, Ричард закрыл глаза. Когда он закончил, зал разразился продолжительными аплодисментами. Дамы чуть не плакали от восторга. Ричард открыл глаза и скромно поклонился, затем повел Тэсс, очарованную и растерянную, к столу. Сэр Джон и Одри не сводили с них глаз.
— Ну что за проказник, — сказал сэр Джон, громко сморкаясь в вышитый платок. — Надо же было заставить старика расплакаться.
— Ты всегда плачешь, когда напьешься, горький пьяница, — пожурил его Ричард, садясь за стол рядом с Тэсс.
Сэр Джон, продолжая вытирать слезы, разразился хриплым смехом.
— Ты прав, мой мальчик, ты прав.
Музыканты заиграли печальную балладу о потерянной любви. На зал опустилась печаль. За окнами завывал сильный холодный ветер. Тэсс сидела между Ричардом и сэром Джоном, ощущая странное чувство уюта и покоя. Ей казалось, что она давно знает этих людей. Когда менестрели объявили перерыв, сэр Джон наклонился к Ричарду и что-то зашептал. От него пахло вином.
— Ты помнишь, мой мальчик, то время, когда любовь ослепляла нас? Ты, я и Хэл гуляли по тавернам и влюблялись в каждую женщину. А каким был тогда наш принц! — Сэр Джон вытер капли пота со лба и часто заморгал. — Хэл говорил, что никогда меня не забудет, даже после коронации. Он говорил это, Ричард. Ты же там был тогда, помнишь?