7
Сэр Джон не умер. Лекарь поставил ему пиявки и велел лежать в постели. Он подтвердил слова Одри: у старого бедняги был сердечный приступ, который чуть было не отправил его на тот свет. Несмотря на больное сердце, сэр Джон слишком много ел и пил. Он также страдал подагрой и множеством других болезней, связанных с перееданием.
Тэсс ежедневно навещала сэра Джона и скрашивала дни его болезни приятными беседами. Он находил ее самой целомудренной и доброй из всех женщин, которых когда-либо встречал. Тэсс чувствовала себя легко в компании сэра Джона. После пира в ее честь все чувства девушки смешались. Она привыкла видеть в людях лишь одну сторону — добро или зло, черное и белое. Она не знала полутонов. Сейчас же она столкнулась с человеком, в котором черное и белое слились. Она воспринимала Ричарда как-то неясно. Как бы Тэсс ни старалась, она не могла разобраться, кем же был Ричард на самом деле. Он смог разбудить в ней такие чувства, о которых она раньше и не догадывалась. Она все еще была настроена разделаться с ним, но решила не спешить. Ей надо было разобраться в своих чувствах: почему его поцелуй так опьянил ее, что значил загадочный блеск его глаз? Ричард был для нее сплошной загадкой, в которой ей необходимо было разобраться.
После того как ее кузен Роджер уехал, Тэсс решила продолжить играть роль невесты. Ей надо было войти в образ любящей и страстной женщины.
С этими мыслями Тэсс решила умерить свою ненависть, отдохнуть, собраться с чувствами и начать привыкать к новой жизни.
По ночам ее мучили кошмары, связанные с казнью отца. Это еще усугублялось какими-то ужасными визгами, которые периодически раздавались в замке. Визги были жуткие, почти нечеловеческие. Тэсс замирала, охваченная ужасом. Она решила, что так визжать может какой-нибудь запертый сумасшедший родственник Ричарда — такое бывало довольно часто. Но Тэсс никогда не слышала, чтобы сумасшедший так странно визжал.
А вот дни, благодаря беседам с сэром Джоном, стали намного приятнее. Несколько дней после приступа у его постели дежурила Одри, затем ее сменила Тэсс. Пока старый рыцарь спал, она вышивала, тихо напевая. Когда же сэр Джон просыпался, они коротали время за приятными разговорами. Тэсс внимательно слушала его рассказы и вспоминала те времена, когда отец растолковывал ей свои религиозные убеждения, за которые потом так жестоко поплатился.
— Я рассказывал вам, как мы с Ричардом неслись голыми через весь Питерсберн? Как потом наткнулись на горожан, возвращающихся из ежегодного паломничества из Кентербери.
Не отрываясь от вышивки, Тэсс с осуждением подняла брови.
— Нет, не рассказывали. Но перед тем как вы расскажете мне еще одну неприличную историю, я хочу заметить, что все ваши рассказы о приключениях с лордом Ричардом достаточно непристойны.
— Правда? Ну ладно. — Сэр Джон лежал на целой горе подушек. Он почесал свою густую бороду. — Ради всего святого, не спешите с выводами. Не верьте тому, кто скажет, что лорд Ричард просто задиристый петух, прыгающий на каждую курицу в своем курятнике, что он эгоист, который развлекается, когда нужно работать, что он проматывает деньги. Есть другой лорд Ричард — благородный! Вы разве не заметили, леди?
Заметила, но не хочу об этом знать, — подумала Тэсс, отложив на время вышивку.
Обдумывая слова сэра Джона, она смотрела на огонь факела, который потрескивал на стене у кровати. Ричард действительно был благородным, добрым, способным к сочувствию, остроумным, хотя порой его манеры были грубоватыми.
— Я согласна, что Ричард обаятелен, сэр Джон. Но человек немужественный не может быть благородным. А мужество проверяется, когда приходится выбирать между чувствами и долгом. Ричард красив и обаятелен, но недальновиден. Как можно так веселиться, когда у тебя денег ни копейки?
Сэр Джон глубоко вздохнул.
— О Святая Дева, здесь я не могу спорить, особенно лежа в постели с сердечным приступом после пира. Но у Ричарда есть и множество превосходных качеств, миледи. Он — храбрый рыцарь. Когда же это было — в 1409 или 1410 году? Да, да, вспомнил! Это было в 1410-м году, когда войско принца потерпело поражение под Оуэном. Лорд Ричард возглавлял войско. Зная, в какой опасности находится его любимый принц Хэл, он удержал Уэлш. По чистой случайности стрела попала ему не в сердце, а в левую руку. Ричард мужественно выдернул ее, как будто муху смахнул, и продолжал сражение до победного конца.
— Проявления храбрости часто вызваны не слишком высокими порывами, — резко возразила Тэсс, вновь принимаясь за рукоделие. — Ведь Ричард знал, что принц не забудет его героизм. Генрих дал ему титул графа.