— Наступай! — приказал Ричард Перкинсу.
Оруженосец в нерешительности переминался с ноги на ногу.
— Ну давай же. В чем дело? Боишься, что ли? — раздраженно спросил Ричард.
— Нет, милорд.
— Начинай! Не хочешь же ты оставаться оруженосцем до конца своей жизни?
— Я не вижу в этом ничего страшного, если буду служить только вам, — заморгал Перкинс.
От этой трогательной преданности оруженосца Ричард почувствовал спазм в горле, ибо все, кого он любил, когда-нибудь да предавали его.
— В один прекрасный день, Перкинс, ты сам станешь рацарем. У тебя будет свой оруженосец и пажи. На поле битвы ты завоюешь славу. Может случиться, что когда-нибудь ты поднимешь меч и на меня.
Перкинс в недоумении вытаращил глаза.
— Нет, что вы, милорд! Никогда! Вы же были мне вместо отца!
— Ты считаешь, семейные узы могут помешать воткнуть кинжал в спину? — Ричард, откинув голову, разразился истерическим смехом, желая заглушить гложущую сердце боль, которую с такой жестокостью причинила ему Тэсс. Эхо вторило ему.
— Милорд, что это на вас нашло? — спросил удивленный Перкинс, когда Ричард успокоился.
— Ничего особенного, просто мне весело. Сколько я себя помню, предательство сопровождало меня всю жизнь. Первым был дядя Дэзмонд, затем — Хэл, а сейчас вот — Тэсс. Ты готов, Перкинс?
Перкинс, поборов сомнения, поднял меч.
— Готов!
— Смерть врагам, — взревел Ричард, бросаясь с мечом на Перкинса.
Парнишка умело отразил удар и был готов к следующему.
— Хороший мальчик, — с азартом кричал Ричард. — Защищайся, Перкинс, не то я убью тебя, ей-богу!
— Попробуйте, — игриво ответил оруженосец.
Ричард делал выпады один за другим, но каждый раз юноша умело отражал удары. Ричард чувствовал гордость за своего оруженосца.
Но мысли о Тэсс не давали ему покоя. Как могла эта женщина, которой он предложил и сердце и любовь, быть столь коварной?
Охваченный тяжелыми мыслями, Ричард продолжал атаковать Перкинса. Вдруг оруженосец изловчился и одним сильным ударом выбил у графа меч. Обезоруженный, Ричард стоял как вкопанный, в недоумении сжимая кулаки. В этот момент он желал драки, боя, войны.
— Спасибо, Перкинс, — проговорил он, тяжело дыша.
Перкинс, довольный победой, покраснел от удовольствия.
— За что спасибо, милорд?
— За то, что ты напомнил мне, что не всегда можно победить, — спокойно ответил Ричард, утирая пот со лба. «Не мешало бы поблагодарить также Тэсс и особенно епископа за то, что они подтолкнули меня к войне, в которой пленным не будет пощады», — с яростью подумал Ричард.
— Отец Небесный, прости мои прегрешения… — молился Ричард, готовясь к исповеди.
Было далеко за полночь. После того как Перкинс обезоружил его в поединке, Ричарду было не до сна. Рядом с ним сидел старый священник.
— Давай спокойно побеседуем, мой мальчик.
Слушая голос старца, за столько лет ставший родным, Ричард почувствовал облегчение.
— Отец, вы всегда видели меня насквозь и читали мои мысли. Может, не будем тратить слов попусту, и вы сразу предречете, каким путем мне пойти?
Старик хрипло рассмеялся.
— Я и сейчас вижу тебя насквозь, ты у меня всегда был неисправимым грешником.
Священнику, отцу Джеймсу, Ричард исповедовался с раннего детства. Старец был одет в длинную рясу, собирающуюся складками на его немощной фигуре. Он сидел, скрестив ноги и положив сухонькие руки с шишковатыми суставами на колени. Сквозь морщинистую кожу на висках просвечивали вены. Глядя на Ричарда, старец часто моргал, его подслеповатые глаза казались белыми от катаракты. Он постоянно облизывал пересохшие губы. В ушах у старца пучками росли седые волосы. Дряхлый с виду, старик был мудрым и добрым. В былые времена отцу Джеймсу исповедовались родители Ричарда. Этому священнику Ричард доверял полностью.
Отец Джеймс страдал бессонницей, поэтому ночная исповедь Ричарда его ничуть не смутила.
— Что волнует тебя, сын мой? — тихо спросил он.
— Я должен признаться в предательстве, которое тяготит мою душу.
— Понимаю, пришло время вернуть Мэрли-Вэйл.
— Вопреки королевскому запрету, через несколько дней я пойду войной на епископа Джорджа. Я прошу отпустить мой грех за вероломство по отношению к королю, но не могу поступить иначе.