— Конечно, милорд.
— Перкинс, а сколько тебе лет?
— Скоро будет семнадцать.
— Когда мне было семнадцать, Хэл уже посвятил меня в рыцари. — Ричард подошел к камину и посмотрел на Перкинса. Он чувствовал, что надо наградить этого честного юношу за его верную службу. — Перкинс, этой ночью ты выбил из моих рук меч. Это достойно похвалы. Ты был хорошим оруженосцем. Я представлю тебя перед королем Генрихом для посвящения в рыцари до того, как он пойдет на Нормандию. Хоть ты и молод, но заслуживаешь этого. Ты доволен, Перкинс?
Услышав такую новость, Перкинс замер. Посвящение в рыцари говорило о том, что юноша возмужал. Перкинс с благодарностью взглянул на графа.
— Очень доволен, милорд.
— А мне печально. Когда тебя станут звать сэром Перкинсом, я буду вынужден нанять другого оруженосца. Мне будет не хватать тебя.
— Все будет хорошо, милорд.
Ричард опять погрузился в свои мысли, разглядывая портрет Люси. Ему было любопытно, какой она стала теперь. Он думал о том, как она воспримет его мятеж, будет ли гордиться своим старшим братом, чем бы ни кончилась его дерзкая затея. Они так долго жили врозь, что Ричард не был уверен в том, что сестра испытывает к нему какие-либо родственные чувства. Люси была чужой, Тэсс — тоже.
Он вновь подошел к столу и взял миниатюрный портрет своей нареченной. Она скорее задушит меня, чем уступит, — с горечью подумал Ричард. А может, после битвы с Киркингамом сердце девушки наполнится гордостью и она будет уважать его не меньше, чем своего отца. Ричард очень надеялся на это.
Но, вспомнив ее милое лицо и стоящую в глазах обиду, он понял, что надеяться глупо. Тэсс никогда не ответит ему взаимностью, с грустью признался сам себе Ричард. Он вспомнил ее невинные поцелуи, ее нежные губы, тот нектар, который он пил из ее рта. В нем вдруг проснулось дикое желание разбить глыбы льда, сковывавшие Тэсс. Он безумно хотел ее, представлял, как она будет извиваться под ним, требуя все больше и больше любви. Ему так хотелось, чтобы она уступила, приняла его любовь. Если бы это случилось, Тэсс полюбила бы его, он был в этом уверен.
Дверь скрипнула, и хрупкая фигурка проскользнула в комнату.
— Ты не спишь, Ричард?
Очнувшись от своих раздумий, Ричард обернулся и увидел Элсбес.
— А, это ты? Проходи.
Ричард почувствовал досаду, не ее хотел он увидеть на этом месте. Увидев, что Элсбес смутилась, он взял ее за руку и нежно поцеловал в лоб.
— Последнее время я не уделял тебе внимания. С тех пор как в замок приехала Тэсс, появилось много забот. Прости меня.
После того как Перкинс вышел, Элсбес в раздумье смотрела на Ричарда. Немного помолчав, она откинула капюшон плаща и распустила волосы.
— Не надо извиняться, ты должен уделять больше времени своей будущей жене. Я раньше как-то не задумывалась, что нашим отношениям может прийти конец. Похоже, это уже случилось.
— Сними плащ, — предложил Ричард, наливая два бокала вина.
— Не сейчас, чуть погодя.
Они сели возле камина и молча выпили.
— Как хорошо, что ты пришла. Я даже не заметил, что прошло так много времени. Поверь, я соскучился по тебе. Моя женитьба не изменит наших с тобой отношений. Тэсс ненавидит меня. Если вместо нее я положу в свою постель любовницу, я думаю, она будет этому только рада, — сказал Ричард как бы невзначай, пытаясь скрыть свои чувства. Но горечь в голосе выдавала его. — К счастью, моя совместная жизнь с Тэсс начнется без любви. Это и к лучшему, так как любовь все равно когда-нибудь пройдет. Верь мне, Элсбес, моя женитьба не помешает нам с тобой встречаться по-прежнему.
В мерцающем свете огня в камине он наклонился, чтобы поцеловать ее тонкие губы. Элсбес застонала и потянулась к его чреслам.
Ричард не шелохнулся. Элсбес резко прервала поцелуй и, нахмурившись, посмотрела ему в глаза, продолжая ласкать его.
— В чем дело, Ричард? Ты никогда не был таким. Я не вижу в тебе даже намека на возбуждение. Ты перестал чувствовать меня? — шептала она.
Ричард и сам удивился своей холодности. Усмехнувшись, он отстранил руку Элсбес.
— Сейчас полночь, а мы всегда занимались любовью в полдень, при звоне колоколов. Ступай, попроси священника бить в колокола, и увидишь, что будет тогда, — шутливо сказал Ричард. — Увидишь, как сильна привычка.
— Да, — пробормотала Элсбес. — А что мне делать с привычкой?
Она встала и скинула с себя плащ, под которым не оказалось никакой другой одежды. Нагая, она стояла в тусклом свете мерцающих свечей. Соски на ее груди затвердели.
— Ой, ты же без одежды, — сказал Ричард. Выражение лица у него было такое, будто он впервые увидел голую женщину.