— Итак… — сказал доктор.
Бернарда сделала наивные глаза:
— Это я вас слушаю, доктор.
Недовольная гримаса пробежала по лицу доктора. Он понял, что уговорить эту женщину ему будет трудно.
— Вам нужны деньги?
— Какие деньги?! — удивилась Бернарда.
— Назовите сумму, — настаивал Вилья.
Бернарда скривила губы.
— Вы что, не поняли меня, доктор? Ни о каких деньгах и речи быть не может. Вы должны сделать то, о чем я вам уже говорила.
— Напрасно, — с сожалением сказал доктор. — Я бы мог заплатить вам огромную сумму.
— Дело не в сумме, а совсем в другом, доктор Вилья. Вы зря стараетесь откупиться от меня. Я не из тех, кто может клюнуть на такую примитивную наживку.
— Но я не знаю, как это все сделать? — сказал Вилья. — С сеньорой дело обстоит проще. Благо все результаты пока находятся у меня и сданы в архив. Но что делать с сеньором Фернандо?
— Это я возьму на себя.
— Вы надеетесь убедить Фернандо, чтобы он пришел ко мне?
— Не сомневайтесь.
— Но ведь в городе полно других врачей.
— Да. Но он ведь ваш друг.
— И вы думаете, что поэтому он придет ко мне?
— Да. Не беспокойтесь, он придет.
— А какие гарантии будут для меня?
— Никаких.
— Как никаких?
— Гарантией будет мое слово, и я больше не побеспокою вас.
Доктор Вилья на мгновение задумался и потом согласно закивал.
— Ладно, — сказал он. — Но я хочу знать, отдаете ли вы себе отчет в том, что делаете?
— Несомненно.
Доктор вздохнул.
— В таком случае я полностью в ваших руках. Но имейте в виду, что я никогда не занимался такими вещами.
— Да, доктор Вилья, — сказала Бернарда. — Но не забывайте, что вы делали другие вещи, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что я вам предлагаю теперь.
— Ладно, сеньора. Не будем об этом. Так что же мне делать дальше?
— Вы должны записать на прием сеньора Салиноса.
— Когда и на какое время?
Бернарда задумалась.
— Ну, хотя бы на вторник, вечером.
Доктор Вилья достал блокнот и сделал в нем пометку.
— Я записал его на вторник. Восемнадцать часов. Вас это устраивает?
— Вполне.
Доктор встал.
— В таком случае будем прощаться.
— Пожалуй.
Бернарда спрятала свои бумаги в сумочку.
— Можно взглянуть? — спросил доктор, кивнув на них.
— Не стоит. Не беспокойтесь, они будут находиться в надежных руках.
В глиняной вазе на прикроватной тумбочке стоял огромный букет роз. Благоухание разносилось по комнате. В блеклом утреннем свете розы казались какими-то пришельцами из космоса. От малейшего дуновения ветерка, который проникал сюда через открытое окно, цветы покачивались, и казалось, что они о чем-то беседуют между собой.
Мануэла улыбнулась и перевела взгляд на мать.
— Ты прекрасно сегодня выглядишь, — ласково заметила Мерседес.
— И ты, мама.
— Спасибо, дочка! Но я уже старею, а ты молода. Прекрасно быть молодым, правда?
— Да, мама. Но и ты еще совсем не старая. Я тебя так люблю. И папу.
Мерседес задумчиво уставилась в окно.
— Почему бы тебе не поездить верхом? — спросила она у дочери.
— Мне не хочется сегодня.
— Напрасно. Ведь это так хорошо, промчаться утром по окрестным полям, попрыгать через ограды, через лужи…
Мануэла громко рассмеялась.
— Ты шутишь, мама? Или никогда не ездила верхом?
— Почему? Ездила, дочка, — задумчиво сказала Мерседес. — Но это было так давно! Еще в детстве. С тех пор я уже никогда не садилась в седло.
У Мануэлы загорелись глаза.
— Как интересно, мама! Расскажи, какой ты была тогда?
— Я уже плохо помню. Ничего интересного. Была такой же шалуньей, как и ты.
Мануэла опять рассмеялась. Ее смех был по-детски звонким и чистым.
— А где Руди? — спросила Мерседес. — Ты его сегодня не видела?
— Нет.
— А не врешь?
— Почему я должна знать, где Руди?
— Ну, не знаю. Вы все время вместе, и он постоянно следует за тобой.
— Ай, мама! Что ты такое говоришь!
Мерседес погладила дочь по руке.
— Ты успокойся, Мануэла, но кто угодно сказал бы, что вы влюбленная пара.
Мануэла покраснела:
— Все не так, как ты думаешь, мама.
— Что? Руди не нравится тебе?
— Нравится. Но я не хочу, чтобы нас называли влюбленной парой.
— Понятно. А как вы вчера помирились?
Мануэла промолчала и указала взглядом на букет.
— Красивые розы, — сказала Мерседес. — Это Руди принес?
— Да.
— Значит, все хорошо. Я рада за вас.