Стиснув зубы, она нерешительно шагнула вперед. Сейчас она пойдет к машине. Цель простая. «Только не бойся», — повторяла она себе вновь и вновь, пока эти слова не превратились в молитву о спасении. Сасс снова закричала, и опять яростный снежный вихрь заглушил ее голос. Она падала все чаще и чаще, ноги все глубже проваливались в сугроб. И с каждым разом в груди все сильней нарастала паника, становилась все яростней и неудержимей, грозила лишить последних сил. Шапка слетела с головы, волосы развевались на ветру, на лицо обрушивалась ярость разбушевавшейся стихии. Она в отчаянии подняла меховой воротник, понимая, что он не спасет ее от обморожения, если она немедленно не найдет укрытие.
Сасс безрассудно расходовала то, что должна была беречь: свой голос, хотя и понимала, что его никто не услышит; ноги, несущие ее через высокие сугробы; руки, отталкивающие ветки, которых она не видела, а только находила наощупь в этом белом мире. Она напрягала слух, но не слышала ничего, кроме бешеного стука сердца. Ни зги. Ни звука. О, Господи!
Сасс подумала про Лизабет, все еще спящую в тепле своей постели и не подозревающую о том, что происходит на этой горе.
Потом пришли слезы. Они лились из уголков глаз и замерзали на ресницах, не успевая упасть. Волосы намокли от снега, надвигался проклятый холод, сверкающий и тяжелый, и тогда Сасс окончательно обезумела от страха. Что если она никогда не найдет машину или хижину? Что если… она умрет?
Затем, под возглас отчаяния, превратившийся в крик облегчения, рука Сасс коснулась металла. Машина. Она нашла машину. Гладя ее руками и стараясь сдержать благодарные слезы, расходуя то малое количество оставшейся энергии, она наконец-то нащупала ручку дверцы. Незапертая, она без труда впустила ее внутрь. Сасс откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Спасена.
Сасс сделала три глубоких вдоха. Они должны были прогнать страх, но больше напоминали всхлипывания. Да, успокоится она еще очень и очень не скоро, но вот согреться должна немедленно. Дрожащими руками Сасс ощупала лицо. Носа она не чувствовала, да и губы застыли. Она настолько замерзла, что не могла даже дрожать, и так устала, что всякое движение давалось ей с трудом.
Сколько времени она брела? Десять, пятнадцать, двадцать минут? Время исчезло вместе со способностью ощущать направление. Такое короткое расстояние, и все-таки вся ее энергия ушла на то, чтобы его преодолеть. Неуверенными пальцами Сасс схватила ключ и сосредоточилась на том, чтобы вставить его в замок зажигания, боясь глядеть в окно, на эту белую мглу, из страха, что потеряет рассудок. Времени ушло слишком много, Сасс едва не рыдала, но наконец ухитрилась повернуть ключ, и автомобиль ожил и заурчал. Лихорадочным движением она включила обогреватель, в отчаянной жажде получить спасительное тепло, так как в кабине стоял смертельный холод.
Сасс вытирала лицо, отряхивала волосы, воротник, чтобы избавиться от начавшего таять снега. В изнеможении она откинулась назад, не в силах пошевелиться, и только дышала, пока не почувствовала, что воздух в салоне становится все теплей, вот он уже почти горячий. Она всхлипывала и благодарила свою счастливую звезду за чудеса современной техники.
Закрыв глаза, Сасс не обращала внимание на иголки боли, терзающие ее отогревающуюся плоть. Она попыталась стянуть с рук перчатки, но они слишком намокли и прилипли к рукам.
— В хорошую историю ты попала, — прошептала она. За ветровым стеклом мир был по-прежнему белым и гладким, как скорлупа яйца. Ни неба, ни земли, ни пространства. Белый, белый, белый и очень страшный. Боясь открыть глаза и посмотреть еще раз, Сасс неподвижно сидела, а мотор урчал, и теплый воздух медленно просачивался сквозь промокшую одежду. Теперь ей хорошо. И пока она в безопасности, у нее есть время подумать.
Во-первых, Шона Коллиера нет дома. Это ясно. Он мог вообще уехать куда-нибудь далеко.
Если это так, то Сасс здесь совсем одна и что-то должна предпринять, чтобы выбраться из этой переделки.
Наконец… наконец… наконец…
Больше мыслей не было, потому что у согревшейся и уставшей Сасс мысли выбились из-под контроля, страх улетучился, и ее одолел сон.
Она внезапно проснулась, ничего не понимая, отяжелев от сна и чего-то еще. Чего-то очень приятного. Какой-то тяжести, необыкновенно уютной. Она улыбнулась, подумав об этом странном ощущении, охватившем ее. Глаза ее снова закрылись. Она так устала. И если поспит еще немного, вреда не будет. Но что-то уже не давало ей покоя, какая-то жуткая мысль, притаившаяся в глубине сознания. Она отчаянно заставляла себя проснуться и прямо взглянуть в лицо проблеме, как это присуще Сасс Брандт. Будь у нее силы, она бы рассмеялась. Как она может взглянуть чему-то в лицо, если даже не в силах открыть глаза.