— Дров и всего остального тоже достаточно, — улыбнулась Сасс. — По-моему, вы тут предусмотрели все.
— Какого черта вам понадобилось умирать у моего порога? — вспышка раздражения оказалась такой неожиданной и сильной, что Сасс невольно туже обхватила колени и пригнула голову, словно пытаясь спрятаться от его гнева. Он резко повернулся к ней, и даже через комнату она увидела глубоко в его глазах вспышку огня, почувствовала, как напряглось его тело, и тут же угадала, что это не гнев, а страх. — Я просто не могу поверить, что вы настолько глупы — приехали сюда и не отправились тут же назад, когда увидели, что начинается непогода!
— Но это произошло так быстро, — возразила Сасс, поднимая голову и отказываясь признать себя виновной. Небо свидетель, она и сама была сильно напугана. — Снег пошел внезапно, а уже через минуту ничего не было видно. Уверяю вас, мистер Коллиер, если бы я знала, что все так случится, я бы близко не подошла к вашему дому. Когда я ехала сюда, опасность угрожала только моему достоинству, но не жизни.
— Не думаю, мадам, что вашему достоинству угрожала серьезная опасность. Клянусь всеми святыми, у вас его просто нет. Ваши понятия о приличиях весьма расплывчаты. Вы позволяете себе являться туда, где вас не ждут, вы продолжаете добиваться вещей, в которых вам отказано, и вообще, ведете себя очень назойливо. — Губы Сасс задрожали, по ним пробежала тень улыбки. Он бушевал просто восхитительно. Однако, заметив это, Шон Коллиер разозлился еще сильней. Он просто утратил дар речи, что было ему несвойственно. — Святые мощи, вам даже не стыдно, мисс! Даже на это у вас не хватает приличия!..
Он подскочил к двери, сорвал с гвоздя шубу и уже схватился за дверную ручку, когда Сасс воскликнула:
— Я уже выглядывала на улицу. Даже такой привычный человек, как вы, там не продержится. Метет до самой крыши, мистер Коллиер. Телефона у нас нет, и сейчас середина ночи, хоть я и понимаю, что здесь трудно определить время суток. Мне жаль, что вы тут застряли со мной… при моем извращенном понятии о приличиях.
Сасс с трудом удерживалась от смеха. Как ужасно, должно быть, ему видеть непрошеную гостью возле своего камина, в своем халате, надетом на голое тело, с вымытыми волосами, кожей, пахнущей мылом. По его глазам ясно видно, что он видит в ней привлекательную женщину.
— Прошу вас, мистер Коллиер, посидите со мной. Давайте проговорим до утра. Тогда дороги расчистят, и я уеду. А пока что, прошу вас, пожалуйста, давайте поговорим. Я так боюсь.
Оглянувшись через плечо, Шон увидел сидящего у камина ангела. Сасс поджала ноги, старый халат преобразился в одеяние Венеры. Одной рукой она по-прежнему обхватила колени, а другую протянула к нему жестом мира. Как он ни старался, но поделать ничего не мог. Он улыбнулся. Улыбнулся, вздохнул и снова повесил шубу на гвоздь.
— От вас не отвяжешься, мисс Брандт, это уж точно. Пойду посмотрю, что осталось в кладовой. Пожалуй, после этого случая мне придется держать под рукой вещи, которые могут понадобиться леди.
Он начал говорить о книге в четыре часа утра. Сасс знала, что дело не только в выпитом ими вине и не в уютном потрескивании дров в очаге. Дело было в вещах, сказанных ими друг другу, или, скорее, в вещах, сказанных ею. Как просто оказалось с ним говорить. Этот темноволосый, темнобородый мужчина слушал ее всем сердцем и душой. Его мозг не метался в тысяче направлений, переводя слова в доллары и центы. Он просто слушал. И после каждого спокойного и откровенного ее признания вырастали уважение и интерес к ней Шона Коллиера. И вот он, наконец, созрел и заговорил сам. Он первый открыл дверь, упомянув про книгу. И Сасс вошла в нее, не зная, какой ад откроется ей по другую сторону этой двери.
— Я весьма сожалею, Сасс, — произнес Шон, длинными пальцами поворачивая стакан, заменивший бокал для вина. Он устроился перед камином, подвернул под себя одну ногу и вытянул другую, прислонившись спиной к дивану и глядя на огонь. — Я весьма сожалею, что не могу отдать вам права на эту книгу. Вы тонкая женщина, и у меня нет сомнений, что фильм получился бы у вас замечательный…
— Но в чем дело? — осторожно спросила Сасс.
— Вы можете получить любую другую книгу, какую хотите, но только не «Женщину в конце тропы». Ее я вам дать не могу. Даже не просите.
— Но, Шон, я вас все-таки прошу, — настойчиво сказала Сасс, чувствуя, что наступил подходящий момент для наступления. — И я не перестану просить до тех пор, пока вы не выбросите меня отсюда. Я чувствую всей душой, что эта книга как-то переменит мою жизнь. Она даже может переменить и вашу, Шон, если вы позволите. Конечно, вы никогда не признаетесь, что вам нужны перемены, но тем не менее. Вы не должны вот так уходить от жизни. При вашем поразительном таланте.