Все эти качества сделали Шона Коллиера необыкновенным, интересным и привлекательным. И не только для Сасс, но и для любого, кто встречался с ним. Для любого, кроме Курта, разумеется.
Сасс подошла к окну и раздвинула старенькие занавески.
Ирландия такая зеленая. Красивый край. Честный и прямой. И, если быть искренней, у нее в сердце жило чувство к Шону Коллиеру. Да, она могла бы назвать его любовью. Но это любовь к его творчеству и сочувствие к его боли. И это уж точно не та любовь, какую она испытывает к Курту. Сасс была в этом уверена.
Но говорить об этом Курту не имеет никакого смысла. Он никогда не поймет, что любовь может иметь различные оттенки. И то, что Сасс испытывает к Шону Коллиеру, настолько сложно, что она сама не может полностью это понять. Он спас ей жизнь. Он поделился с ней своей болью. Шон Коллиер подарил ей самостоятельность, передав права на книгу своего отца. И, когда она стояла рядом с ним и вдыхала его запах, смотрела в черные глаза, на черные волосы, отливающие синевой при свете луны, то ощущала в груди какое-то волнение. Ей хотелось прикоснуться к нему, ощутить, как его руки обнимают ее с любовью, а когда он поцеловал ее, в тот единственный раз, ей показалось, что нет ничего в мире слаще, чем его губы.
Но ведь она вернулась к Курту, к привычной для себя жизни. Иного она не могла сделать. За ее спиной была жизнь, сделавшая ее звездой, знаменитой Сасс Брандт. И встреча со страдающим человеком, нуждающимся в самоотверженной, особой любви, так и осталась просто встречей. Сасс всегда будет с любовью вспоминать свое приключение. Она понимает, что этот фильм она будет снимать не только ради себя, но и ради него.
Со временем воспоминания о Шоне Коллиере побледнеют. Возможно, она подумает про него когда-нибудь, и это будут дорогие для нее воспоминания, не имеющие ничего общего с реальной жизнью. Сасс отведет для Шона Коллиера маленькое, но почетное место в своем сердце. И сделает это ради Курта. И ради себя тоже.
Оглянувшись, Сасс увидела, что Курт по-прежнему сидит, как и сидел. Он все еще смотрел на огонь, и от его отблесков казался таким красивым, что напомнил ей картину старого мастера.
— Я люблю тебя, и ты это знаешь.
Хотя и невольно, слова прозвучали заученно и неубедительно. Но за окнами бушевала непогода, в камине потрескивал огонь, и погруженный в раздумья Курт выглядел настолько драматично, что она боялась все испортить, запутав клубок еще туже. Вернувшись к Курту, она села рядом с ним на пол и положила руку ему на колени и прислонилась головой к его мускулистой ноге.
— Я люблю, — повторяла она вновь и вновь, понимая, что должна заставить его поверить. Его рука нерешительно коснулась ее волос, потом погладила их. Сасс с облегчением поняла, что он верит, и крепче сжала его руку. — Правда, дорогой, я очень тебя люблю, — снова сказала она и на этот раз с беспокойством подумала, что, быть может, пытается убедить себя.
А Курт намотал на пальцы ее волосы, которые Шон Коллиер находил неотразимыми. Он нежно отвел ее голову назад, опускал до тех пор, пока ее лицо не оказалось рядом с ним и он не увидел, как ее губы движутся, произнося слова любви.
Глаза у Сасс закрылись, пламя освещало правую сторону ее лица, отражалось на ее фарфоровой коже. Темные ресницы лежали на щеках, а губы двигались и двигались, произнося одни и те же слова, шептали их вновь и вновь.
Ему ничего не оставалось, как поцеловать ее. А поцеловав один раз, Курт уже не мог остановиться. Поцелуи за поцелуями, вновь и вновь. Сначала губы, затем щеки и глаза. Курт соскользнул со стула и увлек ее за собой на пол. Крепко прижал к себе, не отпуская ее волосы. Они оказались совсем близко от очага, и жар его пламени разжег ярость их желания.
И вскоре Сасс забылась в страсти, вызванной в ней Куртом. Даже зазвонивший телефон не мог их оторвать друг от друга, пока они не насытились. Ничто не могло их остановить, кроме одной вещи, и этой вещью была память Сасс Брандт. В ней безмолвно хранилось воспоминание о высоком черноволосом мужчине, покинувшем ее. Но Шон никогда не вернется. Он не может стать частью ее жизни. И Сасс спрятала лицо в теплом и уютном уголке на груди Курта. Там она слышала, как бьется его пульс, и от этого в ней вспыхивало желание.
Воспоминания о Шоне, мысли о человеке, так не подходящем к ее жизни, пропали в темноте, столь же черной, как глаза Шона Коллиера.
Лизабет разгладила юбку и проверила пуговицы на блузке, которую Сасс должна надеть наутро. Такая скромная одежда. Она превращает Сасс в почти незнакомую Лизабет женщину. Кажется, все учтено. Конечно, в съемочной группе была костюмерша, но Лизабет предпочитала проверять все сама. Нагнувшись, она посмотрела на лодочки на низком каблуке, которые пришлось мять и тереть, пока они не стали выглядеть так, словно их носили много лет. Наконец, она внимательно осмотрела шарф, который обовьет шею Сасс.