Даг вздохнул и расстегнул двубортный пиджак.
— О'кей. Это справка о текущем финансовом положении Сасс. Как ты видишь, она ликвидировала все свои облигации и продала долю в «Джейд Продакшнз». Это принесло ей чистыми около шестнадцати миллионов. Она не может трогать деньги, положенные в трастовый фонд, но остальные свои капиталовложения она пощипала изрядно. Она залезла в счет, на который я откладывал деньги в течение последних шести месяцев. Она взяла десять миллионов у инвесторов и еще десять — кредиты у банков. В сущности, Сасс угробила примерно треть своих денег, имевшихся у нее еще год назад. И все это ушло на фильм. Итак, что ты хотел спросить?
Даг сел и посмотрел на партнера. Он знал, что у Сасс нет юридических отношений с Ричардом — таких, которые бы давали ему возможность отменить ее финансовые решения, — и все же это его удивило. Независимость Сасс могла означать множество вещей, и не в последнюю очередь то, что Ричард может оказаться в отставке. Сейчас она уже взрослая и, возможно, собирается поменять менеджеров. И в таком случае он может оказаться первым на очереди. Но, скорее всего, это просто результат ее увлеченности фильмом. Весь Голливуд знает, что Сасс слегка тронулась. «Причуды Сасс», так все называли ее проект, и никто не мог ее убедить, что он не стоит тех миллионов, которые она на него тратит. Не то чтобы в Голливуде в нее не верили. Любой был бы готов вложить деньги в фильм, где Сасс Брандт участвует как актриса. Но Сасс Брандт в роли продюсера? Это весьма сомнительное дело, а Голливуд не склонен бросать деньги на ветер.
— Почему ты не позвонил мне? — взорвался Ричард. — Почему не сообщил об этом?
Вместо объяснений Даг смерил его скептическим взглядом, и Ричард спохватился.
— О'кей. Извини. Ты не обязан сообщать мне. Сасс моя клиентка, и я должен был знать об этом. Я просто не проследил. Мне…
Ричард встал и прошелся по кабинету. Он потерял свой прежний лоск. Вероятно, его финансовые дела шли не слишком удачно. Самоуправство Сасс могло стоить Ричарду дороже, чем Даг думал прежде. Ходили слухи, что Ричарда видели со Слоан Маршалл. А с ней видели лишь тех, кто ей должен.
— А мы не можем тут что-то переиграть?
Даг покачал головой.
— Боюсь, что нет, Ричард. Ведь это деньги Сасс, Ричард. Думаю, что она вольна делать с ними все, что хочет.
— Но ведь нельзя же их бросать на ветер. Сасс ведет себя неразумно с тех пор, как взялась за этот проект. Ее нужно направлять.
— Вот и направляй ее, Ричард. Я уже высказал ей свое мнение, когда она приказала мне ликвидировать облигации. Фонды были распределены так, что она была благодаря нашим стараниям защищена от налогов. А теперь ее изрядно пощипают пятнадцатого апреля, но мы сделали все, что могли. Что я могу еще сказать? Она зарабатывает деньги, так что имеет право их тратить, как ей угодно. Ну, а теперь мне можно уезжать, или я должен объяснить тебе строчку за строчкой все записи?
Когда Даг ушел, Ширли вернулась на огневую позицию.
— Мне еще раз попытаться разыскать Сасс по телефону? — спросила она, с тревогой взглянув на лицо Ричарда. Она уже видела его таким однажды, когда Сасс попала в госпиталь с воспалением легких. Хотя Ричард любил Сасс как дочь, главное было то, что Сасс для него клиентка — единственная и драгоценная.
— Нет. — Ричард покачал головой и вернулся к столу. Он собрал бумаги и подержал их в руке. — Нет, — снова сказал он и поглядел на Ширли, принимая решение. — Лучше забронируй мне билет на ближайший рейс в Ирландию. Если возможно, прямой на «Эйр Лингус». Я хочу быть там завтра утром, лично поговорить с Сасс. Она зашла слишком далеко. На карту поставлено слишком многое.
Снег давно перестал, но погода все же стояла холодная. Шон ловко разжег очаг, чтобы согреть хижину. Раздвинул занавески, так что внутрь полился дневной свет.
Пожив в особняке Сасс на берегу океана, он понял, как любит свою хижину. Каким бы красивым ни был дом у Сасс, место это не для него. Но Сасс показала ему также нелепость его добровольного заточения. Хотя ему нравились далеко не все, с кем он встречался в эти дни — в городе, по дороге, обитатели и гости дома Сасс, — по крайней мере он снова обрел свой голос. Прятаться значит влачить жалкое существование, а не жить, а уж прятаться от воспоминаний вообще самое последнее дело. И вот он начал работать снова, и это стало пусть болезненным, но возрождением. Благодаря Сасс, он больше не прежний бездельник Шон Коллиер.