— Мисс Брандт в очень тяжелом состоянии. Мы сделали все, что могли, но переломов очень много. Мокрый песок как бетон. Да и время работало против нее. Пока спасатели добрались до нее, пока перевезли. Мисс Брандт потеряла много крови из порезов и ссадин, полученных при падении. — Маленький человечек покачал головой и тяжело вздохнул; он сжимал и разжимал руки, словно это могло разогреть пальцы, онемевшие после этой многочасовой операции. — Вы работали в особенно опасном месте. Не могу понять, как вы выбрали этот утес и почему вас никто не предупредил об опасности. Так близко от края…
Его сетования лишь распалили гнев Курта. Он шагнул вперед, тело его напряглось, словно он был готов наброситься на этого коротышку, недавно державшего в своих руках жизнь Сасс.
— Черт побери, вы что, думаете, мы хотели, чтобы все это произошло? Кто-то из нас хотел этого? — Курт обвел всех глазами, но Ричард отвел взгляд, а Лизабет опустила ресницы. — Или вы думаете, что я сделал это нарочно? Я клянусь, мы просто неправильно двигались. Она просто шагнула в сторону. — Курт изобразил маленький шажок, словно хотел убедить всех в своей невиновности. Затем протянул руки ко всем, кто был готов выслушать его мольбу. — Это просто нелепая случайность.
Лизабет поднялась и дотронулась до сжавшихся кулаков Курта. Ее напутал тон его голоса. Он обезумел от вины и гнева, как и все они, но переживает еще более болезненно. Ведь это он отправил ее вниз с утеса, и теперь уже ничего нельзя изменить. Лизабет схватила его за руку, но он стряхнул ее. Казалось, он ее совсем не замечает, пойманный в клетку своим гневом, не спуская глаз с доктора.
Быстрым движением Лизабет встала перед ним. Она схватила его руки, крепко сжала и встряхнула.
— Курт, — произнесла она так тихо, что слышать мог только он. — Курт, тебя никто не обвиняет. Ты слышишь меня? Мы все видели. Это трагический, жуткий несчастный случай. Ты понимаешь? Курт?
Удивляясь себе, Лизабет протянула руку и положила ладонь на его затылок. Он содрогнулся, его забила дрожь, и, наконец, обезумевшие глаза устремились на нее. В первый раз за все время Лизабет ощутила свою связь с Куртом Ивенсом. Бедняга. Ужас, испытываемый им, должно быть, невыносим.
Лизабет осторожно потянула его вперед, к себе, до тех пор, пока не смогла обнять его. И лишь тогда Курт размяк, отдался своему горю, нуждаясь в утешении, предлагаемом этой женщиной. Он крепко обнял ее и зарыдал.
— Я этого не хотел, Лизабет. Честное слово, я не знал, что так случится. И как могло такое произойти? Моя Сасс. Как могло это произойти?
Успокаивая его, словно ребенка, Лизабет усадила Курта на диван. Ричард пошевелился, жалея, что у него не хватает смелости тоже разрыдаться. Он видел ее, эту ауру беды, окружившую Сасс, с того момента, когда они дрожали над ней в вертолете, направляясь в Дублин. Они бросили все — съемочную группу, оборудование, сценарий — и молились лишь об одном: чтобы она осталась жива.
Впрочем, у Ричарда мелькнула мысль, что, быть может, им лучше бы молиться о ее смерти. Доктор сообщил им известие, оказавшееся хуже, чем они могли ожидать. Он заговорил об этом, когда решил, что они готовы его выслушать.
— Чудо из чудес, но мисс Брандт избежала серьезной травмы головного мозга. Она отделалась сотрясением. — Он тяжело вздохнул и уставившись на свои стиснутые руки, продолжал перечислять: — На лицо наложено множество швов. На правой руке серьезная рана. Кажется, она не может ею шевелить, и мы пока не знаем, почему. Повреждение нервов нами не обнаружено, мышцы все целы. Паралич может быть просто следствием шока, а ее неспособность следовать нашим командам следствием медикаментозного лечения. Пока она полностью не придет в сознание, мы не будем знать, что с рукой. — Доктор заерзал и заглянул всем поочередно в глаза. — Сломаны кости таза, ребра. — Лизабет в ужасе застонала, но не пошевелилась. — К несчастью, основной удар от падения пришелся на ноги. Левая совершенно раздроблена, правая ненамного лучше, но я не думаю, что ей понадобится дополнительная хирургическая помощь.
— Раздроблена? Как это понимать? — спросил Ричард, понимая, что смысл будет иметь для него самого не меньшее значение, чем для Сасс.
— Будет просто чудо, если ногу удастся спасти, — последовал уверенный ответ.
Доктор закончил сообщение, и в комнате все стало тихо. Сидевшая на диване троица затаила дыхание. Эхо бормотаний и рыданий Курта повисло в воздухе, слившись с отзвуком прогнозов доктора. Всем не давали покоя слова хирурга. Они бились в голове у Ричарда, стонали в душе Лизабет, кричали в Курте. Божественной красоты Сасс больше не существует. Они никогда не увидят прежнюю богиню. Красота уже не будет ее капиталом.