Он даже не вспомнил о том, что нужно переодеться, даже не думал, что случится с ним, когда в отчаянии спускался вниз по обрыву к Сасс, крича ее имя, раня руки об острые камни, падая, когда под ногами обрушивалась земля. Это, уверял он себя, доказывало, что он ее любит. Он пытался спасти ее, рискуя собственной жизнью. А другая — та, ужасная мысль, что теперь он, возможно, не сможет ее любить, — промелькнула просто случайно.
Собравшись с духом, Курт настраивал себя, что будет героем. В мыслях он видел, как спасает Сасс, и эта сцена, когда он стоит у изголовья ее больничной койки, шла первой в сценарии. А после этого он ее выходит, жизнь вернется в норму, и Сасс останется звездой, как и была. Он сделает ее такой же красивой, как и прежде. Его богатство и известность будут расти, а история их любви и верности растрогает весь мир. Они будут вместе появляться перед публикой, символы добродетели и мужества перед лицом трагедии. Вот как все должно пойти дальше. И к этому он готов, поскольку те, кого он видел в своем будущем, знамениты, богаты и красивы.
Откинув со лба волосы и еще раз взглянув на грязь под ногтями и ссадины на ладонях, Курт ощутил себя чемпионом, каким никогда не был в реальной жизни. Он подошел к кровати, где Лизабет уже сидела, держа руку Сасс. И вид у нее был такой, словно никакого завтрашнего дня не предвиделось.
Курт улыбнулся. Он единственный знает правду. Завтрашний день наступит. В этом он не сомневался. И не позволял себе думать, будет ли он делить его с Сасс Брандт. Главное, что сейчас он здесь. Вот и все.
— Не нужно, Лизабет. Оставь. Я не хочу делать эти проклятые упражнения. Больно.
— Сасс, без них ты не поправишься. Твои ноги должны двигаться, иначе ты утратишь то, что дала последняя операция. Ты должна радоваться, что ноги целы, а ведешь себя, как капризный ребенок.
— Какая теперь разница, на ногах я или нет, — с сожалением заявила Сасс. — Даже если я начну ходить, я не смогу вернуться к полноценной жизни. Я чувствую себя никому не нужной. Не знаю, что происходит с фильмом. Ричард постоянно в отъезде все эти дни, Курт либо сюсюкает со мной, как с неразумным ребенком, либо уезжает на съемки. Я устала от врачей, мне надоело, что Курт исчезает в ту же минуту, как только я прошу от него что-то немножко более интимное, чем букет цветов или взбитую подушку. А ты! Ты ведешь себя так, будто все вернется на свои места, едва я смогу встать на ноги и сделать несколько шагов!
Лизабет проглотила все слова, вертевшиеся у нее на языке. Вместо этого она просто сказала:
— Сасс, ни к чему себя расстраивать.
— Я уже и так расстроена и упала духом, Лизабет, — простонала Сасс. Ее пальцы яростно теребили длинную полотняную юбку, прикрывавшую ее увечья. — Я чувствую себя бесполезной, несчастной и беспомощной. Почему никто не может просто посидеть со мной и рассказать, что происходит с «Женщиной в конце тропы»?
— А тебе никогда не приходило в голову, что мы понимаем, каково тебе сейчас, и стараемся помочь тебе всеми силами? О фильме пока что сказать нечего. Все ждут, когда ты поправишься и доснимешь последние сцены.
Как легко слетели эти слова с уст Лизабет. Она даже глазом не моргнула. Эти сцены никогда не будут отсняты, и это всем известно. У всех теперь свои дела. Курт работает и преуспевает, Ричард ищет себе новых клиентов, но дело идет неважно. Он уже слишком стар и слишком долго работал на одну Сасс. И самые лакомые кусочки уже расхватали другие менеджеры. Только Лизабет остается с Сасс и довольна этим. Маленькая ложь не принесет вреда, а такой приманки может оказаться достаточно, чтобы поднять ее на ноги и заставить ходить с тростью. Скоро Сасс и сама поймет, что к чему. Лизабет улыбнулась, и если бы Сасс пригляделась к ней, то заметила бы в улыбке покровительственный оттенок.
— Не смеши меня, — пожаловалась Сасс. Ее голос напрягся, она пыталась повернуть большие колеса своего кресла, чтобы, по крайней мере, смотреть на Лизабет, когда та расхаживает по комнате. Оставив эту попытку, она продолжала: — Осталось пять сцен. Можно их выстроить и так, что мне не придется стоять. Это не проблема. Мой голос не изменился.
— А твои волосы? Ведь в фильме они у тебя длинные. Что ты сделаешь с этим? — возразила Лизабет, и Сасс почудилась в ее голосе нотка триумфа.