Тяжело вздохнув, Лизабет попыталась снова поговорить с Сасс, и вдруг поняла, что они не одни. В дверях стоял мужчина, и его силуэт заполнял весь дверной проем. Лизабет ахнула и шагнула вперед, готовая защитить Сасс ценой своей жизни. Но в освещенную луной комнату вошел всего лишь Курт. Он шел медленно и печально, словно тоже принимал пропитавшее этот дом уныние как свое собственное.
— Сасс? — спокойно сказал он, игнорируя присутствие Лизабет. — Сасс? Мы должны поговорить.
— Не сейчас, Курт, — возразила Лизабет.
Она обошла вокруг кровати, схватила Курта за руку и потащила к двери. Он вырвался.
— Отвяжись, Лизабет. Я должен поговорить с Сасс.
— Сейчас не время. Тут был Ричард. Она чувствует себя неважно.
— Прости, — ответил он, не сводя глаз с притихшей фигурки, сидящей на постели. — Сасс, я должен с тобой поговорить. Ведь ты не против?
Сасс медленно повернула голову к стоявшей возле ее кровати паре. Посмотрела на них пустыми глазами и промолчала. Другого подтверждения Курту Ивенсу не требовалось. Он не улыбался; то, что он хотел сказать, не было веселым.
— Уйди, Лизабет. — Курт не глядел на нее, его взгляд был обращен на Сасс.
Лизабет попыталась снова в него вцепиться, но он отошел от нее, обошел вокруг кровати и сел рядом с Сасс. Она сердито поглядела на обоих. Казалось, ничего не изменилось. В лунном свете Сасс казалась красивой даже с короткими волосами.
Понимая, что ничего не может поделать, Лизабет повернулась и оставила их одних. Она закрыла за собой дверь, приложила щеку к двери, не желая оставлять Сасс одну. Медленно, грустно она оттолкнулась от двери, прошла через холл и устроилась в гостиной. Оттуда стала наблюдать за дверью спальни, пытаясь расслышать звуки любви или ссоры, хоть что-то, чтобы угадать, что говорит Курт Ивенс внезапно замолчавшей, внезапно поникшей Сасс Брандт.
— Как хорошо тебя снова увидеть. Я и не представлял, насколько давно не был дома.
Курт подождал какого-нибудь подтверждения того, что Сасс готова слушать, но она по-прежнему молчала. Что ж, это его вполне устраивало. Он не был уверен, что смог бы поглядеть прямо ей в глаза, говоря то, что должен был сказать. Смелость постепенно таяла, Курт подошел к столику и протянул руку к лампе. И тогда Сасс сказала:
— Не надо.
Ее голос прозвучал безжизненно. Курт сделал, как она просила, и отвернулся от лампы, не включив свет. Он испытывал некоторое облегчение. Лучше это сделать в темноте.
— О'кей, нет проблем. — Курт засунул руки в карманы. Темнота и поведение Сасс вдруг показались жуткими. Ему захотелось распахнуть дверь или окно, чтобы в эту комнату ворвался свежий воздух. С каждым днем комната все меньше походила на будуар и все больше на больничную палату.
Обойдя вокруг, он сел рядом с ней, но не настолько близко, чтобы ее обнять, дотронуться до нее. Сасс глядела на него без любопытства; казалось, она смотрит сквозь него. Ее взгляд, раз и навсегда устремившийся на далекий горизонт, видел дальние края, а не сидящего рядом человека.
— То, что я должен сказать, причинит тебе боль, Сасс. Черт побери, мне больно, и я знаю, что я трус. Но будет хуже, если мы не поговорим начистоту. — Курт поерзал, разгладил покрывало и бросил долгий взгляд на рубиновое кольцо на ее пальце. Он делал все, что мог придумать, лишь бы не смотреть на нее. — Мне трудно. Я боюсь произнести эти слова, Сасс. — Сасс заморгала, но по-прежнему молчала. Собравшись с духом, Курт тяжело вздохнул и сказал: — Я ухожу. Я уже отдал распоряжения и теперь переезжаю в собственное жилье. Думаю, так будет лучше. Дом этот нужен тебе, чтобы ты спокойно поправлялась. Да и вообще, я тут редко бываю, в последнее время слишком занят.
Что еще мог он сказать? Он ожидал, что ему станет лучше, а случилось все наоборот. Почему она не заплакала, не закричала? Это хотя бы доказало, что она его слышит. Это было, по крайней мере, хоть каким-то наказанием за его малодушное бегство, как он сам это сознавал. Именно тогда, когда следовало приложить все силы, попытаться спасти любимую женщину от жалкого будущего, он бежит.
— Сасс, скажи хоть что-то. Я знаю, что я подлец. Это самое скверное, что я мог причинить тебе, детка. Я честно пытался помочь тебе. Никто не может обвинить меня в том, что я не пытался, верно, Сасс?