— Довольно просто: у тебя есть передатчик. Заложим шифр в генератор и излучим на промежуточный автомат, который расположен на крыше Кругов Многообразия. Тогда тоннель откроется, но ненадолго, всего на пять минут, так как в Электронном Центре это обнаружат и тотчас закроют тоннель. Мы должны вырваться из Трозы за эти пять минут.
— Понял, — сказал я, еще раз мысленно поблагодарив судьбу за то, что она опять свела меня с Петрам Михайловичем.
…Резкий толчок прервал мой беспокойный сон.
«Вставай, за нами пришли», — услышал я шепот академика.
Я приподнял голову: в комнату входили Люг и два незнакомых служителя Кругов Многообразия. «Следуйте за мной в Сектор усовершенствования», — без всяких предисловий предложил биопсихолог.
В Секторе усовершенствования состоялся довольно необычный разговор:
— Вы готовы приступить к эксперименту? — опросил нас Югд.
Академик хотел было выразить свое возмущение, но я бодро ответил:
— Да!
Самойлов удивленно посмотрел на меня, но я успокоил его взглядом. Нас поместили в двух смежных лабораторных комнатах и велели ожидать. Я понял, что пришло время действовать. Случай благоприятствовал нам: в потолке лаборатории оказался овальный люк, вероятно вентиляционный. «Сколько времени в нашем распоряжении?» — лихорадочно думал я, прикрепляя к груди диск.
— Петр Михайлович, скорее идите сюда! Пора!
Академик что-то мешкал.
— Ну что вы там? — недовольно закричал я. — Скорей!
Наконец Самойлов показался в дверях.
— Давай передатчик! — сказал он.
Пока он настраивал аппарат, я тщательно запер наружные двери лаборатории.
— Теперь держитесь крепче за меня, — прошептал я Самойлову.
Волнение сжало горло… Мы крепко обхватили друг друга, я включил диск. Аппарат плавно и уже легче, как мне показалось, чем в первый раз, поднял нас к отверстию люка. Нам пришлось отогнуть несколько прозрачных планок, вращающихся в люке, чтобы пролезть в него. Удалось это нам с большим трудом. Мы очутились в широкой темной трубе. Куда она выведет нас? Мы поднимались все выше и выше, изредка скользя по ее гладким стенкам. Вдруг я довольно чувствительно ударился головой о твердую поверхность. Подъем прекратился. Оказалось, что тут канал изгибался под прямым углом. Сразу стало светлее: где-то далеко впереди забрезжил свет.
— Это непредвиденное затруднение, — пробормотал Петр Михайлович. — Диск тут не поможет.
— Скорее, скорее, — подгонял я академика, хотя видел, что это было излишне. — По-пластунски!
Я выключил диск и пополз, как ползали в старину наши предки на полях сражений.
Некоторое время в трубе слышны были лишь проклятия академика, он не привык передвигаться таким способом. «Скоро ли вернутся биопсихологи? — тревожно вертелось в голове. — Через час или через пять минут? Скорей бы кончилась эта проклятая труба!» Светлый круг впереди казался все еще бесконечно далеким. Я собрал последние силы и пополз еще быстрее. Академик отставал.
— Не сдавайтесь, Петр Михайлович! — подбадривал я его. — После отдохнем.
Он молчал и пыхтел как паровоз.
— Фу! Наконец-то! — выдохнул я с величайшим облегчением и осторожно высунул голову в отверстие. Сердце радостно забилось: люк выходил как раз к уступу здания Кругов Многообразия.
— Скорей! Ну, Петр Михайлович! — громко шептал я.
Академик еще полз где-то в темноте, метрах в десяти от меня. Я протянул руку в темноту и, нащупав Самойлова, рывком выдернул его на уступ. От напряжения он тяжело дышал и не мог выговорить ни слова.
— Где же автомат включения воронки? — тормошил я его.
— Там… подожди. Я сейчас, — и он опустился на уступ.
Я видел, что Самойлов побледнел, и понял, что ему будет трудно держаться за меня во время полета. Тогда я снял диск со своей груди и прикрепил его к академику. Потом для надежности привязался к ученому ремнем и крепко обхватил его за плечи. Диск снова понес нас по воздуху.
Через минуту мы поднялись на площадку самого высокого уступа здания. Вдруг я заметил, что стало темнеть. Кругом замигали бесчисленные светильники. Взглянув вверх, я не увидел сквозь прозрачную крышу Трозы фиолетового неба и центра Галактики. По небосводу быстро мчались тяжелые хмурые тучи.
— Начинается Цикл Туманов и Бурь, — заметил отдышавшийся академик.
«Плохо это или хорошо?» — подумал я.
— Вот промежуточный автомат тоннеля, — указал Самойлов на четырехугольную пластмассовую коробку у карниза. — Смотри вверх.
Он излучил ритмичный сигнал, нажимая кнопки передатчика. Внутри автомата что-то защелкало, загудело.