— Нет. Но где старая пасека была, знаю.
— Пошли завтра сходим с утра?
— Посмотрим. Не хочется тётю Веру настораживать. Если это всё правда про неё, тогда лучше на рожон не лезть. Может даже, я туда одна схожу, когда вы уедите.
— Знаешь, я сейчас Сакатову позвоню, и попрошу, чтобы он про эти круги грибные посмотрел в своей картотеке. У него к каждому необычному событию обязательно своя история припасена. Или сказка какая-нибудь страшная. Да ещё и кровью она полила то место. Я думаю, его это заинтересует. А если он что-то необычное отыщет, то ещё и сам сюда примчится. Можно я сфотографирую эти записи и вышлю ему?
— Высылай.
Я сфотографировала свои записи, отправила Сакатову и сразу же ему позвонила. Он был в гостях, поэтому мы договорились, что я ему перезвоню вечером, когда одна буду в комнате, чтобы Наташку не пугать. Но уже минут через пять он сам мне перезвонил, сказал, что вышел на балкон, и чтобы я ему кратко сказала, что у меня случилось.
— Посмотри, что есть о грибных кругах. И кто такой Губец. У нас тут подозрительная тетрадка, и там одна история необычная написана. Со слов очевидца события. Мы её переписали, и я тебе это скинула.
— Понял, как домой попаду, сразу этим и займусь. Оля, но сейчас тебе со всей ответственностью могу сказать, что такие грибные круги ещё называют ведьмиными. Так что, будь осторожна. Как называется деревня, куда ты приехала?
— Каневка, в Артёмовском районе.
— А фамилия хозяев?
— Кудиновы.
— Понятно. И обязательно позвони вечером.
Я повернулась к Анфисе, чтобы передать, что мне сказал Сакатов, но она это и сама услышала. Она ничего не сказала, только покачала головой и убрала тетрадку в пакет.
— Анфиса, — спросила я её — а других записей никаких не осталось у тебя от отца? Может, он ещё где писал.
— Нет, теперь ничего не осталось. — Анфиса отрицательно покачала головой — Я целый ворох всяких бумаг сожгла! Знаешь, сколько у них барахла всякого скопилось! Если бы я, конечно, знала, я бы внимательнее их разбирала. Оставила только фотографии, квитанции, да эту тетрадку. С собой я увезла только документы на дом. Странно, конечно, что так неожиданно записи заканчиваются.
Мы с Анфисой вышли из дома. Скрипучую дверь она снова закрыла ржавым ключом и положила его под порог. На пороге сидела серая кошка, облизывала свою блестящую на солнце шубку и на нас не обращала никакого внимания. Я наклонилась и погладила её. Кошка замурлыкала.
— Я, сколько себя помню, не любила гостить у тёти Веры. — Рассказывала мне Анфиса по дороге домой — Вроде и гостеприимная она, и всегда конфеты у неё были, и улыбалась мне. Но я относилась к ней всегда настороженно, неуютно мне было рядом с ней. Хоть и маленькая была, и с Гришкой мы вместе носились. Но вот не помню, чтобы кто из ребят у Гриши дома был. Сам он постоянно бегал по своим друзьям. А они к нему — нет. Видимо, не только я не любила у них бывать. Дети ведь всегда на подсознательном уровне чувствуют отношение к ним взрослых.
— Меня больше всего интересует этот Губец. Такое странное имя. И мне кажется, что это не человек. Это какая-то сущность, которая ей помогала в колдовстве. Слушай, а может там какое-то захоронение старое? В деревне ничего про это не говорили?
— Не знаю я ни про какое захоронение. Сейчас мне это ещё больше не нравится, не хватало ещё, что она покойников оживляет. — Анфиса передёрнула плечами, словно сбрасывая с них что-то — Интересно, откуда она его подцепила? Оля, ты будешь своей подружке об этом рассказывать?
— Нет, конечно. Наташа очень далека от этого. Если только я не почувствую какой-нибудь подвох от Григория Ивановича.
— Вот увидишь, недолго он за ней поухаживает. Тётя Вера не даст им жить. Наташа не первая, с кем он пытался связать свою жизнь. Алёнка, Гришина дочка, моей Насте рассказывала как-то про его неудачное сватовство. У него одна знакомая была, пару лет назад, она врачом в областной больнице работает, так она к нему даже переехала совсем, вместе собрались они жить. Да сбежала через неделю. А он её уже и с Алёнкой познакомил, и с родителями. Тоже сюда привозил. Алёнка у него спрашивает, что случилось, а он ей, она, говорит, совсем не могла находиться в его квартире. А Алёнка ему говорит, так ты к ней поезжай. А он говорит, ошибка была, хорошо, что расстались.
— Интересно. — Удивилась я — А зачем это Вере Петровне? Наоборот, лучше ведь, если он не один будет жить.
— Сама не пойму. Я тоже так считаю. Что хорошего, если мужик один живёт. Сам стирает, сам готовит. Да он и пытается свою жизнь устроить. Вот, с Наташей познакомился. Значит, не хочется ему одному быть.