— Вот хвастунишка! — раздался с порога девичий голос. — Не успел познакомиться, а уже байки свои травит.
В кухню вошли свежие после купания и переодетые в чистое женщины. Лена была в светлом ситцевом сарафане и походила в нем на весёлую деревенскую хохотушку из семидесятых годов двадцатого века.
Катерина надела тёмное трикотажное платье для беременных со специальной вставкой, которая скрадывала её полноту. Пётр знал, что это платье уже давно лежало в Катином рюкзаке в ожидании лучших времён, но носить его в дороге было бы непрактично, поэтому женщина путешествовала в свободном джинсовом комбинезоне. Покрой комбинезона, наряду с тяжёлым протеканием беременности, не добавлял ей привлекательности. Теперь же она выглядела, если не красавицей, то весьма миловидной молодой женщиной.
Евгения тоже освежилась, но одежду специально не сменила. На ней были джинсы цвета хаки с очень низким поясом и топ кофейного оттенка. В них Евгения выглядела агрессивной, но чертовски привлекательной городской секси. Димка тут же принялся на неё пялиться. Евгения обольстительно улыбнулась ему и пацан смущённо заморгал.
— Ты слышала, Евгения Батьковна, — обратился к ней Сергеич. — Оказывается, в реках сохранилась рыба. А мы и не знали.
— Рыба надоедает так же скоро, как и консервы, — равнодушно ответила та. — Мне бы больше хотелось свежих овощей.
— Овощей в этом году совсем мало, — произнесла Катерина, присаживаясь на предложенный Фёдоровной табурет. — Мы искали на огородах в каждом селе, но из-за ранней засухи все посадки погибли. Зерновые осыпались, а кое-где поля даже выгорели. И ни одного картофельного клубня для весенней посадки!
— Мы знаем у кого наверняка есть картошка, но эти люди с нами не поделятся, — мрачно проговорил Сергеич. Новенькие заинтересованно повернулись к нему. — Они ребята молодые, горячие. Мы с ними столкнулись в середине лета — они до зубов вооружены и уже убили одного человека. А может и не одного. Девочку у нас выкрали, Ирочку, — Сергеич метнул предупреждающий взгляд Сан Санычу и тот потупился. — Конечно, мы попробовали её вернуть. Обыскали весь город и всё-таки нашли их логово. Но к тому времени банда уже оттуда съехала. Опасные люди и хитрые. Теперь мы не знаем где они. Без оружия по городу не ходим. Иногда натыкаемся на их следы — то магазин какой разграбленный, то склад сожжённый.
— У них даже собака есть, натасканная людей выслеживать, — подыграла Евгения.
— А их много? — спросил встревоженный Пётр. Он подумал, что если они решат продолжить свое путешествие, то, в городе, где орудует такая опасная группировка, нужно будет держать ухо востро
— Точно не знаем, но человек пятнадцать их точно есть, — не моргнув глазом, соврал Сергеич. — Парни в основном. В наши времена — это настоящая армия.
— А договориться вы с ними не пробовали? — спросил Пётр.
— Да как же с ними разговаривать, если мы даже не знаем где они? — удивился Сергеич. — Да и не станут они разговаривать — один вот уже попробовал и головы лишился.
— Как, головы лишился? — шёпотом спросила Лена.
— Отстрелили, — коротко пояснил Сергеич. — Вот Витёк с Кириллом вернутся, вы их и спросите — это они того бедолагу потом нашли, сброшенным канализационный колодец.
— Да незачем мне такие ужасы слушать! — воскликнула мнительная Лена. — Я и так ночами не сплю — всё родных поминаю.
На пару минут в кухне опять воцарилось молчание. Вдруг Сергеич воскликнул:
— А вот и наши парни!
Над въездными воротами замигал оранжевый фонарь. Повинуясь радио-приказу с пульта, створки ворот разошлись, и во двор въехала тэнтованая Газель. Когда её двигатель заглох, из кабины выпрыгнули Кирилл и Витёк. Чтобы предупредить своих головорезов о появлении новичков и дать указания насчёт правильной линии поведения, Сергеич поспешил к ним навстречу.
Евгения с удовольствием отметила, как сильно у Кирилла отросли волосы: их ещё нельзя было уложить в пробор, но и короткий солдатский ёжик смотрелся лучше, чем лысина уголовника.
Витёк, у которого Евгения не так давно изъяла пакет с травкой, тоже не казался теперь таким явным обкурком, каким был на самом деле. Хоть его отросшие тёмно-русые волосы и были давно начёсаны и свисали по обе стороны лица сальными сосулями, но это можно было списать на жаркий день и работу на ветру. Глаза Витька утратили свою нездоровую желтизну и прояснились. И хоть смотрел он по-прежнему, как голодная битая псина, но здоровьем явно поправился, даже весу набрал немного, и его одежда уже не болталась на нём мешком. В общем, с виду оба превратились в вполне обыкновенных парней рабочих профессий.