Пётр всё время дежурств посвящал медицинской науке. Беременность и роды стали не единственной его манией. Он взялся за изучение основ. Базой ему служили учебники для мединститута и программа для первокурсников. Пётр глотал знания так же жадно, как Витёк картошку. Окна его «лаборатории» выходили на тыльную сторону автозаправки, над междугородней трассой, за которой они с Витьком обязаны были наблюдать. Так что, работая в своей импровизированной лаборатории, Пётр мог держать в поле зрения и дорогу. Но так как она всегда была пустая, он с каждым днём обращал на неё всё меньше и меньше внимания.
Не больше старались на своём посту и Гришка с Димкой. С тех пор, как Гришка дал своему младшему напарнику первый урок сенокошения, они стали друзьями неразлейвода. Димка ничего не знал о Гришкиных «подвигах» в недалёком прошлом, и считал его мировым парнем. Не таким крутым как Кирилл, но зато гораздо более компанейским и дружелюбным. Мальчик с удовольствием внимал его советам по уходу за козами. Дело в том, что Гришка сумел внушить своему неискушенному дружку, почти то же, что некогда внушала Тарасу Евгения: у кого в руках самое ценное, тот и правит балом. Под самым ценным Гришка естественно понимал пару коз, доверенных общиной в его руки.
— Свежее мясо и овощи — вот сейчас наиглавнейшее богатство, — поучительным тоном втирал Гришка мальчику. — Кто не сумеет сладить со скотиной или с огородом будет зависеть от того, кто всё это поборол. А это будем мы с тобой. В общине мы самые ценные люди.
— А как же Фёдоровна и Сан Саныч — они умеют огородничать? — резонно возразил Димка.
— Они уже старые и кроме того у них и так дел по горло.
— Ну, так и Ленка в этом знается — сельская же, — не отступал Димка.
— Баба? — возмутился Гришка. — Да она в любой момент обрюхатеет вот и весь огород. Это все понимают, поэтому за козами мы с тобой будем ходить. И сколько молока отдать на общий стол тоже мы будем решать. Потому как нам виднее, сколько молока козлятам оставить нужно, а сколько можно съесть. А если кому больше понадобится — они куда, как не к нам с тобою пойдут просить? Тоже и с мясом, и с овощами. Помнишь, чего было, когда картошку Витёк привёз? Как все на неё кинулись. А я вышел и сказал: «Нет — это посевная картошка и никто её жрать сейчас не будет!» Все слюни поглотали и умолкли. Теперь и картошка в моем ведении. Сечёшь?
Димка кивнул.
На посту они не скучали. Оставив дежурить ниточку с колокольцами, ходили в парк на охоту за грибами. После начала дождей их появилась тьма тьмущая. Все поляны в парке расцвели шляпками шампиньонов. На пни повылезали вешенки и грузди, кое-где встречались даже опята. Гришка мечтал о лисичках, но за ними надо было ехать за город. На базе, вывалив гору грибов в раковину, оба клялись, что грибы собирал Гришка, а Димка следил за дорогой. Ещё они приносили рыбу, и это уже была полностью Димкина заслуга: Гришке на одном месте не сиделось, и обычно он уходил собирать грибы.
С началом заморозков, когда грибы пропали, а рыба уснула, Гришка стал откровенно скучать на дежурствах. Он пробовал занять себя чтением, но вскоре его деятельная натура взяла верх, и он придумал новое занятие — стал мастерить куклы из тонких зелёных веточек. Вечером привозил их на базу и торжественно преподносил козам на ужин. И до самой ночи уже не выходил от них. Он возлагал на коз такие надежды, что даже завёл привычку разговаривать с ними. Машка, само собой, его слышать не могла, но Сёмка слушал очень внимательно и иногда даже блеял что-то в ответ. Все, кто становился свидетелями таких «бесед» обычно смеялись, а вот Димка считал, что козёл понимает человеческий язык. Во всяком случае, Гришкину речь он точно понимал потому, что мекал только тогда, когда Гришка его о чём-то спрашивал.
Сергеич с Евгенией на постах не сидели. Опасаясь, что без их присутствия на базе будут плестись заговоры, они никуда не ездили и просиживали дни напролёт на базе. Часто засиживались над картами, подыскивая место для переселения. Это оказалось непросто: договор, подписанный с новенькими, обязывал их сообща обсуждать все решения. Прийти к соглашению оказалось нелегко. Те сёла, которые устраивали Сергеича, не нравились Петру. Если выбирал место Пётр, то его выбор браковала Евгения. Женщин не устраивал выбор мужчин и наоборот. Когда же выбранное село нравилось большинству и туда посылались вооруженные разведчики, то они всегда возвращались разочарованными: то село совсем на виду, а это — слишком далеко от дороги, одно село слишком близко к реке, а река разлилась, а в другом — только ставочек есть, да и тот пересох. И так далее. Все это раздражало Евгению и злило Сергеича, отвлекая их внимание от перемен, происходящих с их подчинёнными.