Она уже собралась и шла в общий зал за Спайком, когда спаниель неожиданно поднял лай. Повизгивая и мотыляя куцым хвостиком, он устремился к входной двери. В тот же момент дверь распахнулась и в помещение ввалился Тарас. На спине он тащил Ярослава и тот не подавал признаков жизни. Бросалось в глаза, что Тарас совсем выбился из сил. Он был без куртки, а его свитер был запорошен снегом, который на спине и плечах смёрзся в ледяную корку. Даже брови у Тараса заиндевели, лицо было бледным и усталым. Увидев приближающуюся Арину, он облегчённо вздохнул. Вдвоём они дотащили Ярослава до дивана перед камином. При свете пламени Арина разглядела, что лицо её мужа залито кровью, а из-под шапки виднеется край повязки, закрывающей Ярославу лоб. Оставив друга на диване, Тарас и сам без сил упал в кресло. Он даже не пытался раздеться или хоть снять заледеневшие перчатки.
— Что случилось? — срывающимся голосом спросила Арина.
— Наш трактор перевернулся, — сглотнув вязкую слюну, проговорил Тарас. — Это моя вина — я пропустил поворот, и мы слетели с дороги. Ярослав расшиб себе голову о лобовое стекло и сразу же отключился. Я не смог привести его в чувство.
— И ты всю дорогу нёс его на спине?
— Нет, я вёз его на санях. Но ты не бойся: я всё время проверял, не замёрз ли он и на всякий случай укрыл его своей курткой.
Данил, который тоже присутствовал при возвращении парней, когда увидел в каком они состоянии жутко перепугался и не знал, что ему делать. Особенно его потряс вид кровавого ледяного нароста, намёрзшего над повязкой на вязаной шапочке Ярослава. Мальчик заворожено таращился на этот красный лёд, пока Спайк не принялся его слизывать. Арина не мешала спаниелю — своим языком пёс растопит лёд гораздо быстрее, чем это получилось бы у неё, тогда с раны можно будет снять повязку. Вместо бинтов Тарас использовал свой шарф, и плотная шерстяная ткань насквозь пропиталась кровью, прежде чем замёрзнуть. Оставив пока повязку на попечение спайка, Арина стала снимать с Ярослава одежду. В первую очередь она стянула с мужа задубевшие от снега перчатки и сапоги, ощупала его руки и ноги. Кожа на конечностях Ярослава была бледная и холодная. Арина глубоко вздохнула, на корню подавляя страх, вызванный осознанием того, что у Ярослава, возможно, будут обморожены кисти рук и ступни. Чтобы отвлечься от страшной мысли она обратилась к Тарасу.
— А ты сам как? Не ранен?
— Я в порядке, только об руль сильно долбанулся — теперь рёбра болят.
— Руки, ноги чувствуешь? А лицо как? Нос не отморозил? — Арина с облегчением увидела, что Тарас мотнул головой.
— Данил, сбегай за Ольгой: мне нужна будет её помощь и принеси мне большую аптечку с перевязочным материалом.
Данил опрометью кинулся выполнять поручение.
— Надеюсь, он не перепугает Иру, — проговорила Арина. — Девочка и так сильно о вас переживала. Мы с Олей насилу уговорили её прилечь.
— Я старался не думать о ней, — после недолгого молчания вдруг произнёс Тарас. Арина удивленно взглянула на него. — Боялся, что если начну думать о ней, то она почувствует, и будет переживать.
Девушка вздохнула.
— Знаешь, ты стал такой же, как Ярослав: как пастух пытаешься оградить своих овечек от беспокойства. Только мы же не овечки, Тарас. Мы сами принимаем за себя решения. И если бы Ирина узнала вовремя, что вам требуется помощь, то может быть Ярослав был бы уже давно дома и может быть его ноги и руки не оказались бы обморожены.
— Арина… — Тарас похолодел от мысли, что его товарищ мог так сильно пострадать. Его язык буквально присох к небу и Тарас не смог промолвить больше ни слова.
— Он очень холодный, просто ледяной, — ответила Арина на его испуганный взгляд. — Я опасаюсь, что это не пройдёт для него даром.
Тут в комнату вбежала Ольга, а за ней и Ирина: она все ещё не спала, когда в её спальню ворвался Данил с тревожной новостью о том, что вернулся Тарас и принёс на себе раненого Ярослава. Удивив в первую очередь Тараса, Ирина тут же бросилась в его объятия. Но для него неожиданности на этом не закончились: только-то девочка прижалась к его груди, как его руки сами собой обхватили её стан, словно это было для них привычным делом. Обнимая Ирину, Тарас почувствовал, как распускается в груди тугой узел вины. Светлое чувство, внезапно затопившее его сознание, словно горячая вода, смывало всю боль, накопившуюся ещё со времен Пыления. Ирина подняла к нему лицо и её сияющие глаза сказали, что она полностью разделяет с ним это чувство. Тарас внезапно ощутил такой подъём, что забыв об усталости шагнул к Арине.