Что в лагере нет Павлика, заметили только за обедом, когда он не подошёл за своей порцией каши. Стали вспоминать, когда и где видели его в последний раз. Выяснили, что это было утром: как обычно мальчишка шнырял в окрестностях лагеря, ковырялся в земле и обирая лесные ягоды. Куда он делся потом, никто не заметил. Игнат легкомысленно заявил, что негодник сам объявится, когда есть захочет, но Инга всерьёз забеспокоилась, и сказала, что мальчика нужно найти. Женщины её поддержали, и Игнату пришлось уступить.
Пропажа нашлась километрах в полутора от лагеря. В глубине леса на небольшой поляне Павлик преспокойно ковырялся в лесной подстилке неподалёку от табунка молодых кабанчиков. Лёху, который и обнаружил эту компанию, удивила их окраска — полосатая, как у подсвинков — а ведь размером они уже были всё равно, что взрослые. Такое соседство представляло серьёзную опасность для Павлика, но ребёнок этого явно не осознавал. Лёха раздумывал, что же делать: с одной стороны требовалось поскорее забрать отсюда их юного попутчика, но при этом Лёхе не хотелось упускать такую вожделённую добычу. Подумать только, всего в тридцати метрах от него гуляют сочные отбивные, котлетки, ростбиф, жаркое или шашлык! Только вот где же их мамка? Она не могла уйти далеко от своих чад. Убежит ли она вместе с поросятами или нападёт на обидчика? А если за обидчика кабаниха примет Павлика? Никакой бифштекс не стоит такой жертвы. Лёха с сожалением опустил автомат.
И вдруг на поляну вышел здоровенный секач. Словно живая гора, он неспеша пёр прямо на мальчишку. А тот застыл на месте и стоит — улыбается. Вот дурачок! У Лёхи просто не оставалось выбора. Он нацелился кабану в голову и нажал на спусковой крючок. Бабахнуло. Автомат дёрнулся, дав короткую очередь и в последний миг сбивая прицел, но кабан всё-таки упал.
«Ура! — ликовал Лёха. — Столько свежего мяса добыл!» А Павлик, видать, совсем перепугался — рухнул на землю, будто это в него пуля угодила, и лежит не двигается. «Может в обмороке? А, ладно, — потом разберёмся. Сейчас главное поросят не упустить».
И Лёха стал выцеливать полосатые тушки. Те времени не теряли — драпали, что было мочи. Воздух звенел от их визга, трещали кусты — и вот на виду остался всего лишь один упитанный задок. Лёха дал очередь и кабанчик повис на кустах, через которые только что продирался.
«Есть! Вот это удача — двумя выстрелами две свиные туши добыл!» Лёха выскочил из своего укрытия и побежал проверить, убиты ли кабаны. Поросёнок уже издох — одна из пуль пробила ему шею и вонзилась в основание черепа. «Мгновенная и лёгкая смерть» — отметил про себя удачливый охотник. К секачу он подходил с опаской — вдруг не добил? Так и оказалось.
Кабан вдруг засопел, задёргался и стал подниматься. По загривку его тонкой струйкой стекала кровь, кровью наливались и маленькие карие глазки. Кабан повернулся к Лёхе, а тот, сглотнув слюну, нацелился в него из автомата. «Хоть бы не промазать! — стучала в мозгу назойливая мысль. — Не убью сразу — мне конец». Лёха успел прицелиться кабану между глаз, когда перед ним вырос Павлик. Рёхнутый мальчишка выбежал на линию огня и, раскинув руки в стороны, закрыл собою раненого вепря. Сейчас его разорвут в клочья! Но этого не случилось. Наоборот, напуганный неадекватным поведением пацана, кабан развернулся и ринулся в чащу леса. Лёха перевёл дух: «Ушёл. А всё же жаль — столько мяса!»
Через минуту с другой стороны на поляну выбежали остальные поисковики-спасатели. Разобравшись из-за чего стрельба, с радостным гомоном вытащили из кустов тушу подстреленного кабанчика. Лёху поздравляли и хлопали по плечам: молодец, мол, братан! Как же — свежее мясо добыл! Один только Павлик не присоединился к всеобщему веселью. Он сидел на земле, шаря под опавшими листьями, будто искал что-то, и всхлипывал.
Когда Лехину добычу приволокли в лагерь, было уже темно и поэтому разделывать её решили утром. Успели только подвесить тушу, чтобы с неё хорошенько стекла кровь. Холодало. За ночь на земле образовалась изморозь. С бело-серого неба сыпалась снежная крупка, но резкое похолодание не могло умалить радости людей, предвкушающих пир. Утром кабанчика освежевали, разделали и решили немедленно съесть. Никто даже не перекусывал, пока не были готовы первые ломти жареного мяса — боялись перебить аппетит. Когда мясо было готово и его разложили по тарелкам, оказалось, что из лагеря опять пропал Павлик.