Пока мужчины работали у ворот, женщины занимались разделкой остатков туши. На кабане ещё осталось много мяса, так как эму в первую очередь выели жирную и мягкую требуху и мякоть с одного бока туши, а другой бок остался практически целым. Все разом женщины перевернули тушу и сначала ободрали с неё толстую шкуру. Потом началась возня со срезанием подмёрзшего мяса. Когда окончили работу, площадка вокруг остатков туши была плотно утрамбована и пестрела кровавыми пятнами. К дому вела тропинка, протоптанная женщинами, уносившими мясо, а морозильная камера в кухне была забита кровавой свежиной. Все кости тоже решили сохранить — из них они смогут долгое время варить супы и холодное. Для эму и Спайка осталась гора мясных обрезков, но они так наелись во время ночного пира (Спайк умудрился остаться на ночь в парке и попировал после с эму), что заинтересовались едой только на следующий день.
Свежее мясо пришлось очень кстати — как-то незаметно подкрался Новый Год, и измотанные бедствиями люди чуть было не пропустили его наступления. Вечером намечался праздничный пир, и женская половина жителей ДомаНадРекой весело галдела на кухне. Только одна Арина не принимала участия в дальнейшей подготовке к празднеству. После разделки туши, она ушла к своим страусам.
У Мавки была повреждена голень. Жёсткие роговые пластины на ноге спасли мышцы от сильных разрывов, и всё же рана была достаточно серьёзна. Ещё ночью Арина отвела страусиху в сарай под инфракрасный излучатель и обработала её рану. Теперь Мавка лежала на соломе с перебинтованной ногой и страдала от скуки. Её воспитатель — Ярослав — был занят и не мог навестить её. Остальные эму спали, переваривая съеденное ночью мясо. Мавке спать мешала боль в ноге, и она просто лежала в одиночестве. Когда к ней пришла Арина, страусиха жаловалась как ребёнок. Всем своим видом излучая страдание, он пощипывала девушку за руки, дёргала за рукав и за волосы, чтобы та приласкала и пожалела её.
Арина жутко устала сегодня, разрубая мёрзлое мясо и кости (остальные женщины слишком неловко орудовали топором) и ей хотелось отдохнуть до начала праздника. Вместо этого девушке пришлось почёсывать Мавке подклювье, поглаживать горло и бормотать успокаивающие слова. Через полчаса такой терапии страусиха позволила разбинтовать свою раненую ногу и взглянуть на рану. «Обойдётся, — констатировала Арина после осмотра. — Скоро будешь бегать, как и прежде. Только бинты не трогай». Арина отвела Мавкин клюв, когда та намеревалась подцепить край эластичного бинта, прикрывающего рану. Только-то она закончила с перевязкой — в сарай вошёл Ярослав. Мавка тут же принялась усиленно «страдать» и заработала новую порцию ласки и почёсываний от хозяина. Поглаживая свою подопечную, Ярослав рассказывал Арине, как они заделали подкоп и о том, что ему поведал Игнат о беременности Катерины — женщины из группы Петра.
— Ну, что ж, — вздохнула Арина, когда он кончил. — Всегда нужно надеяться на лучшее.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Ярослав.
— Только то, что сказала, — улыбнулась Арина и коротко добавила. — Я беременна.
На одну долгую минуту Ярослав потерял дар речи. В голове успела пронестись целая стая мыслей, но ни одна не оформилась достаточно чётко, чтобы её можно было выразить словами. Мешал страх. Страх за его Арину, которая вдруг оказалась в огромной опасности, будто её беременность была смертельной болезнью, а не плодом их любви. Она беременна. Он окинул взглядом её фигуру.
— Какой срок?
Его голос был хриплым, он с замирание сердца ждал ответа. Не такой, не такой он представлял свою реакцию на эту новость!
Арина отнеслась к этому спокойно. Ярослав вдруг действительно понял, что она сказала ему правду: всегда нужно надеяться на лучшее.
— Около полутора месяцев, — Арина пожала плечами. — Я хотела убедиться точно, прежде чем говорить тебе.
— Значит, ты не уверена? — во взгляде Ярослава вспыхнула надежда.
— Пава уверена, — Арина слегка улыбнулась. — Ты заметил, что эму перестали играть со мной? Это пава их отгоняет — меня бережёт.