Стоял ясный морозный день. Воздух был упоительно свеж и прямо-таки искрился в солнечных лучах. Впервые за свою жизнь Витёк увидел, как красива бывает зима. Всё было таким чистым, словно воздушным. Округлые очертания сугробов, укутавших землю и все предметы на ней, смягчали ощущение холодной стерильности. Свет солнца, отражался от стен гипермаркета с яркими вывесками и ложился цветными бликами на снег. От этого всё вокруг переливалось радужными пастельными цветами. Витёк был очарован. Эти краски и напомнили ему о зимних праздниках, о том, что близится Новый Год.
Витёк стянул перчатку и посмотрел на часы. В последнее время он носил их только по привычке — смотреть который час ему не было надобности, поскольку он жил по времени крыс: с рассветом вставал, с наступлением темноты ложился спать; ел, когда того требовал желудок. Электронные часы подсказали ему, что до наступления нового года осталось одиннадцать дней. Значит, в одиночестве он прожил больше трёх недель. Витёк присвистнул — он не думал, что прошло уже так много времени. Как незаметно оно пролетело! А он только спал и ел, ел и опять спал. Совсем как крысы.
Почему-то Витьку не понравилась эта мысль, он посмотрел на бензопилу, которую опустил в снег, прежде чем взглянуть на часы. «Я совсем не крыса, — подумалось ему. — Разве крысы могут управляться с таким чудовищем?» Витёк потянулся к инструменту рукой и вдруг увидел, какое у него грязное запястье. И вся кисть. Он задрал рукава куртки и свитера выше, но и там кожа серела от грязи. Витёк расстегнул куртку, намереваясь взглянуть на свой живот, и в ноздри ему ударил собственный отвратительный запах. Его нос, уже омытый чистым воздухом улицы, со всей ответственностью доложил, что от хозяина несёт застарелым потом, и мочой, и дымом, и ещё какой-то дрянью, в которой Витёк не сразу распознал запах крысиного гнезда. Он сглотнул, попытался вспомнить, когда в последний раз мыл руки, умывался, менял бельё и одежду.
Не смог.
Его обдало холодом, и дело было не в том, что подул ветерок, просто он впервые задумался, что теряет, живя как зверь. Он перестал быть человеком, он стал превращаться в крысу — в вонючего помоечного жителя. И если не остановить этот процесс, то назад к людям ему уже не будет дороги.
«Всё это легко исправить!» — закричал вдруг Витёк. Звук собственного голоса испугал его. Когда он говорил вслух в последний раз? К кому он обращался? Не к Крысу — тот понимал его без слов. Витёк испугался ещё больше: дело зашло даже дальше, чем он думал. «Мне нужно вымыться и с кем-то поговорить, — произнёс он вслух. Язык казался неповоротливым бревном во рту. — Буду говорить с Крысом и сам с собой. Главное не забываться». Приняв такое решение, Витёк поднял бензопилу и огляделся в поисках деревьев.
Гипермаркет был относительно новым сооружением и вдоль тротуаров вокруг него торчали только молодые саженцы, не слишком-то годные на дрова. Деревья побольше виднелись вдалеке от гипермаркета и Витёк решил сначала спилить саженцы. Он направился к ним напрямик через покрытую снегом стоянку, но при первых же шагах провалился в снег чуть ли не по пояс. Выбрался из намёта, с трудом сделал ещё с десяток шагов и понял, что вернуться этой дорогой с дровами ему будет вообще нереально. Чертыхнувшись, Витёк повернул обратно к дверям магазина. «Мне нужны лыжи и санки» — сказал он вслух, верный своему обещанию разговаривать сам с собой.
Когда он распахнул одну створку двери и ступил во внутрь магазина, то чуть не задохнулся. Вонь, ударившая ему в ноздри, была невообразимая. Витёк зажал рукой нос и рот и задержал дыхание. Неужели он прожил здесь так долго? Воняло крысами. Их чёрные гладкие тела сновали по всему торговому залу во всех направлениях. Здесь было настоящее крысиное царство, и Витёк вдруг осознал, что он здесь лишний. Он выделялся среди крыс, как великан среди пигмеев. Шагал на двух ногах, когда большинство вокруг него бегали на четырёх, не носил хвоста. А его жидкая рыжеватая борода и усы не шли ни в какое сравнение с длинными блестящими вибриссами крыс. Он жил среди них, но отдельно от них, не принимая участия в их делах. Он вдруг почувствовал, что его терпели здесь только из-за Крыса, который научил клан открывать консервные банки и бутылки с водой. «А кто Крыса этому научил? Разве не я!?» — воскликнул Витёк, возмущенный до глубины души такой несправедливостью. Несколько крыс приостановились в своей суете и посмотрели на него. Длинные рыльца задергались, глаза-бусины заблестели от света, падающего из-за его спины. «Ну, мы тебя и терпим» — словно говорили их взгляды. Через миг крысы вернулись к своим делам. «Да какое мне дело до вас? — с деланным равнодушием Витёк сплюнул. — Копошитесь себе дальше, недоросли хвостатые. Всё равно вы пользуетесь тем, что создали люди. Такие, как я, между прочим!» И, успокоенный своим явным превосходством и позабыв об отвратительном запахе, Витёк направился в спортивный отдел.