В магазине с постельными принадлежностями крысы устроили себе что-то типа яслей. В стопках с комплектами пастельного белья, в одеялах и на подушках они устроили гнёзда. Ткани были изгрызены и провоняли крысиной мочой. Отовсюду доносился писк новорожденных. Пол устилал толстый слой перьев и пуха из подушек. Витёк с трудом нашёл целое одеяло. Для этого ему пришлось забраться на самую высокую полку и переложить на другое место несколько верхних одеял из стопки, на которых лежала дюжина розовых новорожденных слепышей. Их мамаша возмущённо верещала из глубины полки и норовила цапнуть Витька за руку. Пришлось сбросить её на пол. О том, чтобы отправить туда и её потомство, Витёк даже не подумал — теперь для него это было равноценно убийству новорождённых человеческих младенцев. Он достал одеяло и поспешил покинуть это зловонное место, полное возни и попискиваний.
В спортивно-туристском магазине он прихватил спальник и побрёл к своему лагерю. Уже давно стемнело и, привыкший рано ложиться, да к тому же усталый и изрядно опьяневший от вина, Витёк завалился спать как только добрался до палатки.
На следующий день он проснулся с ломотой во всём теле, тяжёлой головой и нежеланием шевелиться вообще. Однако голод не тётка, и вскоре Витьку пришлось подняться чтобы приготовить себе поесть. После завтрака ему немного полегчало, и он даже нашёл в себе силы вычерпать вёдрами воду из своей вчерашней ванны и вылить её в мойку на кухне в кафе. Вечером его свалила с ног слабость и озноб. Витёк сообразил, что наверное простудился, когда разгуливал вчера с мокрой головой после купания. Он еле дотащился до аптеки и отыскал средство от простуды. Рекламка на упаковке обещала вылечить любые её формы за считанные дни. Витёк проглотил таблетку и с чувством выполненного долга отправился страдать в постель. Однако ни после первой, ни после второй и даже после третьей таблетки ему не стало лучше. Наоборот теперь к слабости прибавилась ещё и сонливость. Его мучила жажда, но ящик около печи, где оттаивали баклажки с минералкой, оказался пуст. Идти за водой вниз не хватило решимости. Так, страдая от жажды, он и уснул.
Следующее утро облегчения не принесло. Его шатало, лоб горел, во рту пересохло и вообще было противно как с перепоя. Нос заложило, а глаза воспалились и горели огнём. Витёк чувствовал, что без воды уже не может. К тому же кончались дрова и следовало сходить в аптеку за другим лекарством и каплями от насморка. Запихав в себя немного вчерашней холодной каши, Витёк поплёлся на нижний этаж за водой. Каково же было его изумление и ужас, когда вместо заледеневших бутылок с минералкой он нашёл только пластиковые ошмётки и ледяную стружку. Наученные Крысом, его сородичи «выпили» всю воду. Витёк застонал от огорчения: теперь, чтобы напиться ему придётся топить снег. Злой на весь белый свет, он побрёл к аптеке. Нашёл там другие таблетки от простуды и Нафтизин. Тут же закапал нос и машинально оглянулся, ища, чем бы запить таблетку. Ему было так худо, что он не сразу признал в ряду небольших стеклянных бутылок минеральную воду «Боржоми». Схватил две, помчался к печи, сунул их в трубу с выходящим тёплым воздухом, и с трудом дождавшись пока вода растает, выпил одну за другой обе бутылки. Вода освежила его, и Витёк отправился за дровами. Пока он принёс их от тополя (хорошо хоть, что заготовил вчера много), все его мышцы дрожали от усталости, а суставы выкручивала ноющая боль. Есть не хотелось.
Прибежал Крыс. Весь его вид выражал озабоченность состоянием хозяина: Крыс бегал вокруг, тревожно принюхивался к его запаху, стоял на задних лапках, опираясь передними о его ноги, но на плечо не лез. Видя тревогу любимца, Витёк наклонился, чтобы его приласкать и вдруг мир покачнулся и Витёк рухнул на пол, едва не придавив собою Крыса. Очнулся он в полной темноте, совсем окоченевший от холода и с яростной головной болью. На спине у него лежала какая-то тёплая тяжесть. Витёк застонал и попытался подняться. Тяжесть скатилась со спины и лицо защекотали длинные усы — это был Крыс.