Витёк улепётывал от них, что было духу. Он то и дело падал в снег, увязая в нём чуть ли не по пояс, но упрямо выдёргивал своё тело из ловушки и бежал дальше. Его преследователям приходилось не легче, но они неуклонно приближались к менее рослому беглецу. По сути, бежать Витьку было некуда — он понимал, что даже если его преследователи не выдержат погони и отстанут, следы в снегу рано или поздно приведут их к его укрытию. Надеяться на то, что ему простят разорение складов с продуктами, он даже не смел, но мечтал как можно дальше отодвинуть неминуемую расправу над собой.
Сильно отдалить взбучку у него не получилось. Кирилл, уже задыхаясь от морозного колючего воздуха, вскоре нагнал его и повалил в снег. Заломил руку за спину и уселся сверху передохнуть. Тут подоспел и Гришка. Пока он бежал, то был уверен, что прибьёт Витька на месте, но теперь на это уже не доставало сил. Пацан лежал мордой вниз под Кириллом и подвывал. Гришка завалился рядом и стал есть снег. Минут через пять, когда дыханье у обоих немного успокоилось, они слегка попинали Витька, потом связали ему руки ремешком от автомата и поволокли за собой на базу. Вслед им из душника под крышей магазина смотрел Крыс.
— Вы только поглядите, кого мы отловили! — закричал Кирилл, как только вошёл во двор базы. — Крысиного царя собственной персоной!
На его звучный голос во двор выбежали все жители базы. Глазам их предстала донельзя жалкая и вместе с тем противная картина. Витёк, отощавший за дни своей болезни и так и не вернувший до сих пор свой прежний вид, был одет в какое-то рубище неопределённого цвета и омерзительно воняющее. С серым от грязи и полосатым от размазанных слёз лицом; с затравленным взглядом из-под сальных, отросших сверх всякой меры лохм, он висел, удерживаемый за шкирку Кириллом, словно нашкодивший щенок, и не пытался вырваться.
После болезни Витёк не рискнул больше мыться, ходил в одной и той же длинной куртке, скоро превратившейся в грязную тряпку, и больше не разводил огня — его согревали крысы. Их колония так разрослась за то время, пока они жили в огромном четырёхэтажном гипермаркете, что теперь запасов менее крупных магазинов им хватало максимум на два-три дня. Приходилось постоянно кочевать. Да еще и другие крысиные кланы шли за ними по пятам. Чтобы хоть ненадолго задержать это продвижение и отдохнуть на одном месте, Витёк сдавал крысам продуктовые запасы Сергеича. Теперь он не надеялся на пощаду.
— Он жил с крысами, прямо в их вонючем логове, представляете? — Кирилл поволок Витька к кухонному блоку, но вовремя остановился. — Нет, сюда его нельзя — всё тут провоняет! Куда его, Сергеич?
— Давай в подвал, к трубе, — начальник с явным отвращением разглядывал своего бывшего подчинённого. И почему Кирилл приволок его сюда? Что, нельзя было грохнуть полудурка на месте? — Потом решим, что с ним делать.
— Да, надо разобраться, так ли он виноват на самом деле, — произнёс Пётр, выходя на крыльцо вместе с Катериной.
От досады он и сам был готов придушить Витька — вот ведь как ни вовремя попался тот Кириллу! Теперь их план с побегом назавтра наверняка сорвётся. Но нельзя же отказывать человеку в праве справедливого суда, пусть даже этот человек отъявленный негодяй! Тем более, что Витёк ещё не совсем взрослый. Пётр до сих пор не мог простить себе убийство двух других похожих подростков, и совсем не хотел, чтобы ситуация повторилась с третьим. Поэтому он решил заступиться за этого ничтожного грязного недоросля.
— Ты это о чём, Петя? Чего там разбираться? — Гришка даже покраснел от возмущения. — Да всё и так ясно! Это он научил крыс открывать консервы и водил их по всем нашим тайникам. Пропали труды нескольких месяцев и не известно хватит ли теперь припасов нам самим! А ты его выгораживаешь? Да его расстрелять мало!
— Это тебя расстрелять надо, козлодой хренов! — завопил вдруг Витёк. — Если б ты свою картошку не зажал тогда, я бы сейчас тоже в тепле и уюте тут зад отсиживал, а не трясся бы один от холода! — неожиданно Витёк выкрутился из рук у Кирилла и отбежал на середину двора. Повернулся к Сергеичу. — Жлобы вы все тут: жратву под себя подмяли, чтобы люди к вам от голода в рабство продавались! Это вас к стенке всех поставить надо! — Витёк услышал позади себя торопливые шаги и крутнулся к Кириллу, который уже заносил приклад для удара. Увернулся. — Давай, давай, бей! Только Леночке своей про Ирку — малолетку сопливую потом расскажи, как трахал её!