Арина ждала, затаив дыхание, а Данил всё молчал и продолжал гладить Спайка. И вот когда девушка уже приготовилась прокричать Ярославу, чтоб он начинал прорезать к ним путь сквозь заросли, Данил заговорил:
— Не нужно резать кусты. Это дом птенчиков.
— Кхе-кхе… — Арина так удивилась, что даже поперхнулась воздухом, набранным для ответа Ярославу. — Каких птенчиков?
— Вот этих, — мальчик указал пальцем куда-то ей за спину.
Арина поспешно оглянулась и прямо позади себя, в переплетении колючих ветвей обнаружила круглое травяное гнездо, из которого выглядывали два жёлтых клювика. Такое гнездо могло принадлежать только мелкой певчей птичке. Щеглу или малиновке. Но размеры птенцов сильно превышали размеры их вероятных родителей. Гнездо, рассчитанное на большее количество малышей и самку, уже не вмещало двух едва оперившихся жёлторотиков. Его борта смялись и расползлись в стороны. «Может это кукушата?» — подумала Арина, но тут же отказалась от этой мысли. Насколько она знала, кукушки откладывали в чужие гнезда только по одному яйцу. Иначе, приёмные родители просто не прокормили бы слишком крупных и прожорливых подкидышей. Вывод напрашивался сам собой: это тоже мутанты, как и их с Ярославом «страусы».
То, что птенцы живы, говорило о том, что живы и их родители, или, по крайней мере, один из них. Арина начала внимательно осматривать окружающие её заросли и вскоре действительно заметила притаившуюся на высокой ветке пичугу. Это была самка щегла. Сравнивая размеры мамаши и её отпрысков, Арина подивилась самоотверженности маленькой птички. Как такая малютка умудрилась в одиночку прокормить двух великанов, каждому из которых она смогла бы поместиться в клюв? Девушка опять перевела взгляд на гнездо. Судя по окраске пробивающихся на крыльях птенцов пёрышек, это действительно были щеглы. Причём пара. Был шанс, что они дадут потомство в следующем сезоне, и тогда на планете появится новый вид — гигантские щеглы. Интересно, будут ли они петь? Размышления Арины прервал голос Данила.
— Птенчики, наверное, проголодались, а их мама не подлетит к ним, пока мы здесь сидим.
— Ты прав, — с огромным облегчением отозвалась Арина. — Хватит их пугать, а то вдруг самочка бросит своих малышей? Ты сможешь выбраться отсюда?
— Ну, я же смог сюда залезть, — с легким презрением в голосе ответил Данил. — Значит, и выбраться смогу. Пошли!
Это «пошли» заставило Арину застонать. Подсыхающий пот только сейчас перестал щипать глубокие порезы на её спине и руках. Обратный путь пугал девушку, но, стиснув зубы, она заставила себя последовать за юрким мальчишкой. Видимо, ей предстояло пройти один из вариантов теста «на вшивость», которые любят устраивать дети для взрослых.
Выбравшись из зарослей, Данил несколько опасливо покосился на парней, дожидающихся их появления неподалёку, в тени осиротевшего сада. Арина махнула Ярославу, чтобы шёл вперёд, а сама взяла Данила за руку и повела его следом. Мальчик вздохнул, но руки не отнял.
Спайк ещё раз удивил Арину. Он не пустился догонять своего хозяина, а важно вышагивал слева от Данила, словно это мальчик, а не Ярослав растил его с щенячьего возраста.
Глава 12 Сны
…Беспокойство грызло меня все последние годы — примерно лет пять — пока я не начал строительство загородного дома. Тогда я думал, что спасаюсь от сутолоки городов, утомивших и меня, и Аркана. Думал, что просто поддаюсь влиянию моды на загородные резиденции, что настал момент, потратить часть своего капитала на улучшение жилищных условий. Думал даже, что спасаюсь от ежегодных вспышек новых болезней, поскольку постоянное беспокойство, ставшее фоном моей жизни, особенно возрастало весной и осенью — во время вспышек инфекций (грипп стал кидаться уже и на птиц, а этот калифорнийский штамм — вообще шуму наделал!). Всё оказалось гораздо серьёзней, и опасность следовало ждать совсем с другой стороны. Но понял я это гораздо позже — когда мне стали регулярно сниться странные пугающие сны…
Из дневника человека, построившего ДомНадРекой Тридцать один день после Пыления. Дом Арины.«Нет! Нет! Не надо!» — этот вопль заставил подскочить Ольгу, задремавшую в кресле рядом с кроватью Ирины. Женщине снился какой-то тревожный сон и крик Иры стал как бы его продолжением наяву. Но кошмар забылся, стоило ей открыть глаза, и Ольга склонилась над метавшейся в бреду девочкой.