Совсем нерусская, какая-то неестественная жара. Невдалеке от театра стало видно, что из пивной "У Сереги" уже вынесли столики на улицу. Вокруг них клубились алкаши.
Недавно на этом месте появился памятник Сергею Довлатову. Непонятно почему пивная за ним так называлась: то ли в честь Довлатова, то ли по имени хозяина заведения. У алкашей поинтеллигентнее быстро возник обычай: собираться выпивать здесь рядом с памятником и даже выливать у постамента каплю-другую.
Ближе к Артуру стоял круглый столик под пластмассовым навесом. У него что-то горячо доказывал некто в штопаной тельняшке. Похоже, он не раз рвал ее на груди.
— Раньше богато было в Питере алкаша, богато, — стало слышно Артуру. — Рай для нищих и шутов, как сказал поэт. Сейчас не то. Невесело сейчас. Буржуазная революция, говорят… У нас все принято на буржуазную революцию списывать, — добавил он, не дождавшись реакции от собеседника. Тот, сидевший спиной к Артуру, почему-то молчал. Артур, проходивший мимо, вдруг увидел, что это Алмаз. Ни кто иной, как…
— А, Артурка! — Заметил того вечный ребенок. — А мы в твоем театре были.
Алмаз опередил Артура, уже собравшегося спросить об этом.
— Вместе с Намыленным, как я вижу, — сказал Артур, показывая на две пустые бутылки из-под крепкой "Балтики" и недопитый стакан, стоящие на столе. — Так подсказывает мне дедукция. — Артур почувствовал, что возвращается к какому-то детскому стилю в разговоре. — Все также по-прежнему искусственное горе народу торгуете?
— Мы с ним в театр кайф носили, — сообщил Алмаз, наливая себе какой-то дешевый лимонад ядовито-розового цвета. — Намыленный сказал, что вашим актерам нравится. Они говорят, от первого приходы интересные, творческие, — добавил с важностью.
Артур знал, что "первым" наркоманы называют кокаин.
— Чего тебе этот шнурок втирает? — появился Намыленный. Он нес несколько бутылок, удерживая их всеми пальцами рук. — Привет! — запоздало поздоровался. — Ты его не слушай, он тебе наговорит.
— А как вы в театр проходите? — сразу же спросил Артур. Он о чем-то задумался.
— Так и проходим. — Намыленный, поставив все бутылки в ряд, быстро открывал их по очереди. — Вахтер пускает.
— Петр Петров что ли?
— Какой Петров? Альбертыч пускает. Сам имеет с товара долю малую. Раньше только Герыч в театр проникал, а теперь и мне приходится. Но ты об этом молчи. Я знаю, ты мужик неболтливый… И не только в театре, в котельной работяги тоже торчат. А что им сейчас, летом, делать? Торчать только. Хотя начальник им работу находит, Сундукян. Знаешь такого? — Артур промолчал. — Сундук им и внутри театра работу изыскивает, даже тяжести таскать напрягает. Жаловались. Когда сам не торчит. Вот зимой вы точно перемерзнете! — хохотнул Намыленный. — Вот так, раньше с Герычем ваш театр окучивали, теперь вот с этим организмом, со шнурком. — Намыленный кивнул на Алмаза. — Пускай учится. А Герыч, оказывается, перед своей смертью взял у копателя одного металлоискатель, по полям потаскать. Знаешь такой? — им сейчас клады в земле ищут. Копатель этот сейчас у нас во дворе бегает, ко всем пристает, спрашивает, где он, металлоискатель его. Вообще-то, по правде, он сейчас у меня, но я молчу, тихарюсь. Он мне еще пригодится, может быть.
Намыленный стал рассказывать о каких-то денежно-имущественных отношениях с заимодавцами покойного Герыча, но Артур уже слушал невнимательно.
Он торопливо допил бутылку теплого пива, посмотрел на часы:
— Ну ладно, чуваки! Некогда, дела.
В театре раздавались звуки церковного хорала. Раздавались они сейчас постоянно, церковное пение, органная музыка, звон колоколов откуда-то из несуществующего нигде собора. Великолуцкий решил, что в "Соборе парижской богоматери" будет много всего этого.
Все актеры, занятые в спектакле, сейчас собрались на основной сцене. Теперь репетиции перенесли туда со сцены учебной. Артур осторожно вошел в зрительный зал, положил стопку ролей на кресло рядом с входом, потом по коридорам театра, несколько раз поднявшись и опустившись на разные этажи, пробрался на балкон осветителей. Она же осветительская ложа. Опять оказался в этом же зале.
Уже не раз он наблюдал отсюда за репетициями и подготовкой спектакля. Здесь его знали и привыкли к нему. Артур даже пару раз помогал осветителям, поддерживал какие-то кронштейны, пока те вставляли в отверстия болты. Но сейчас здесь, на балконе, никого не было, хотя несколько юпитеров и горело.