10
Возвращались неделю спустя. Проходили невдалеке от места, где застрелили двух немцев и сожгли машину. Запах свежего дыма вывел их на опушку. Бывшее село дымило тлеющими углями вокруг закопченых печных труб. Дух горелого мяса и жженых костей смешался с миазмами керосина и солярки. Хаос и тишину рагрома нарушал хриплый хохот ворон. Серый песок, смешанный с золой и углем, поскрипывал под ногами. Волосы напряглись, как пальцы перед боем. Холодные волны дрожи перекатывались от мозжечка к копчику. Следы многих машин и россыпи стреляных гильз говорили больше, чем живой свидетель. Тошнота подступила к горлу, руки потянулись к оружию.
Присутствие живого человека Михаил прежде почувствовал, чем увидел его. Девочка лет семи, с головой наглухо запелёнутой в платок в тёмных горохах, сидела на земле у закопченой печи. Её платье городского покроя было выпачкано сажей. У ног её стояло лукошко с отборными белыми грибами. Её большие серые глаза смотрели смотрели сквозь Михаила и ничего не выражали. К груди она прижимала плачущего котёнка. Михаил взял её за руку. Она покорно поднялась и молча пошла за ним.
Возвращались в отряд втроем, поспешно удаляясь от жуткого пепелища.
Взбучка от Бати была ужасной. Только принимая во внимание молодую глупость и горячность ребят, свою вину старшего, пославшего с ответственным заданием эту зелень, Батя ограничился разносом. Он дал понять, что за немцев, за машину и за сожженную деревню, за девочку их следовало бы трижды расстрелять. Его действия к тому же были продиктованы исключительно ограниченным контингентом тех, на кого можно было положиться без сомнений.
Девочку оставили в отряде.
Каждый раз, когда Михаил возвращался с задания, он приносил девочке какой-нибудь гостинец. И все считали эту опеку неотъемлемым его правом. Постепенно она оттаивала. Через неделю Михаил впервые услышал её голос и узнал, что зовут её Марусей.
Так Маруся стала первой помощницей отрядного лекаря, бывшего военфельдшера Стеценко.
11
Отец у Маруси был военный, пограничник. Звали его Стёпа, а маму — Оля. На лето её отправили в деревню к бабушке Христе. Она помнит, что вскоре бабушка получила казённое письмо, плакала и причитала, что теперь она, Маруся, сиротка и нет у неё никого, кроме бабушки. Как её фамилия и на какой заставе служил её папа она не знала. Помнила только, что когда мама Оля собрала её к бабушке, сначала они ехали на машине, потом в городе сели в поезд. Ехали целый день. На станции их встретила бабушка и они на подводе поехали в деревню. Мама через три дня уехала и обещала приехать к осени, когда Марусе нужно будет пойти в школу.
В тот день рано утром Маруся пошла в лес за грибами. «Любит тебя белый гриб». — Говорила соседка тётка Горпына. Маруся приносила больше всех отборных боровиков. Чувствовала, где они живут и никогда всех не собирала. Так её научила бабушка Христина — оставить нужно и зайчикам, и белочкам. Ещё она хорошо находила лесную малину и знала, где растёт крупная земляника.
День тогда выдался удачный. Когда солнце ещё не поднялось над соснами, лукошко у Маруси было полно. Уже на самой опушке, у села, Марусю остановил шум машин и стрельба. Она спряталась за кустом бузины…
«…сначала немцы стреляли в собак, коров и свиней. Потом загнали всех людей в хаты, облили чем-то и подожгли. Люди кричали и плакали, а кто выскакивал из хаты, всех убивали Было очень страшно…»
…Когда немцы уехали, Маруся ещё долго сидела за кустом. К вечеру ей стало холодно и она пошла к тому месту, где была хата бабушки Христины. Остатки хаты и клуни ещё догорали и возле огня было тепло. От хаты осталась печка. В печке в горшке она нашла картошку…