ота её семьи, и она вся пошла насмарку. - Невелика беда, - надменно хмыкнул груздь. – Из-за такой малости обзываться и бросаться грязью, да это просто неслыханно! Нужно преподать ей хороший урок. Пусть все узнают, что здесь самый главный гриб - груздь. Когда в следующий раз сыроежка приехала со своим товаром на рынок, два крепких подберёзовика преградили ей путь. - Сюда нельзя, - сказал один из них. - Нельзя? – удивилась сыроежка. – Но почему? - Мэр города издал указ, что все кружева, которые идут в продажу, должны быть сначала проверены специальной комиссией, – ответил другой. - Но зачем? – ещё больше удивилась сыроежка. - Нам знать не положено, - ответили подберёзовики хором. - И где же эта комиссия? – спросила сыроежка, поняв, что у подберёзовиков много не узнаешь. - Вон там, - сказал первый подберёзовик. - Да, - кивнул второй. – Там. Сыроежка пожала плечами и повернула тележку, куда ей было велено. Подъехав к небольшой, наспех сколоченной будке, она увидела очередь, состоящую из таких же как она торговцев кружевами. Очередь быстро продвигалась и сыроежка не увидела ни единого гриба, которому бы отказали в торговле. Однако, когда сыроежка подошла к небольшому окошку и протянула какому-то сморчку свои кружева на проверку, тот внезапно поднял жуткий крик, сказав что в жизни не видел такого ужасного товара. - Простите, - сказала сыроежка, - вы, наверное, здесь новенький. Дело в том, что каждый на этом рынке знает, что мои кружева самые лучшие. Никто не может делать такие крошечные петельки как моя матушка, и никто не вяжет так быстро, и так ровно, как мои сёстры. Да и сама я могу... - Слышать ничего не желаю! – перебил её сморчок. – Торговать кружевом запрещаю! Если хотите жаловаться, то обращайтесь к господину груздю. Это он посоветовал нашему мэру проверять все кружева... Следующий! Тут сыроежка начала понимать, что происходит, но без боя решила не сдаваться. Она стала обходить всех торговцев кружевом на рынке и просить их отправиться вместе с ней к мэру, чтобы замолвить за неё словечко. - Если мы придём всё вместе, он нас послушает, - убеждала она. – Это же нечестно, когда одним можно торговать, а другим нет. - Это не наше дело, - пожимали плечами торговцы. – У нас проблем нет. - Да поймите же, поймите, - почти кричала им сыроежка, - завтра груздь может запретить торговать любому из вас. Нам нужно помогать друг другу. - Вот когда запретит, тогда и будем помогать, - отвечали грибы, и за весь день сыроежке удалось договориться только с одним рыжиком, да и тот весь трясся от страха. С такой поддержкой идти к мэру было бессмысленно и сыроежка, понурив голову, поехала домой. Там она рассказала про всё, что с ней приключилось, и одна из сестёр сказала её: - Ты сама виновата. Не нужно было ругаться. Ты же видела что это груздь. - Как ты можешь так говорить, сестрица, - воскликнула сыроежка. – Он же сбросил всю нашу работу в грязь! Мы целый месяц трудились! - Ну и что, - упрямо ответила сестра. – Так мы хотя бы могли продать наши новые кружева, а теперь совсем ничего. Говорю тебе, пойди и извинись перед господином груздем, да ещё отнеси ему нашего лучшего кружева в подарок. Он не злой гриб. Он нас простит. Сыроежка едва не лишилась дара речи от таких слов и сочла за лучшее ничего не отвечать. Она только пообещала матушке, что всё будет хорошо, и они опять будут продавать свои кружева, как делали прежде. Но одно дело пообещать, а другое сделать. Сыроежка даже представить не могла, как можно заставить толстого груздя изменить своё решение. Послушать соседей, так в городе не было ни одного гриба, кто бы втихомолку не отзывался о нём плохо, но как только дело доходило до того, чтобы высказать свои претензии открыто, все точно воды в рот набирали. И всё же, сыроежка не теряла надежды. - Я заставлю тебя пожалеть, о том, что ты сделал, – говорила она себе. – Думаешь, ты лучше всех остальных грибов? Ха! Придёт день, и весь город будет потешаться над тобой, господин груздь, вот увидишь! И сыроежка начала действовать. Для начала, она подружилась с одной лисичкой, которая была без ума от кружев и готова была променять их на всё на свете. Она болтала без умолку, и рассказала сыроежке множество преинтересных вещей, в том числе и то, что господин груздь необычайно любил картины и мнил себя большим знатоком в области изящных искусств. В особенности ему нравились пейзажи и чем более странными они были, тем больше господин груздь бывал восхищён. Втайне от всех он сам писал и его чердак был доверху заставлен его ужасными полотнищами, которыми груздь втайне чрезвычайно гордился. «Когда-нибудь, - говорил он, думая, что его никто не слышит, - когда я буду мэром, я открою музей своих картин и заставлю каждого приходить в него с детьми по воскресеньям, а иначе...» Груздь ещё не знал, что будет иначе, но был уверен, что он что-то придумает. «Эти грибы такие послушные и глупые, - с ухмылкой размышлял он. – Стоит лишь немного припугнуть одного, подкупить другого и польстить третьему, как они все у твоих ног. Право, управлять ими так просто, что даже немного скучно...» Пока груздь размышлял о своём музее, в голове у сыроежки созрел план, и она приступила к его выполнению. У одного знакомого маляра, она одолжила немного краски, кистей и нарисовала 10 невероятных пейзажей, где всё было поставлен с ног на голову, солнце светило синим, а трава была красной. После чего она уговорилась с одним старым шампиньоном, некогда блиставшим на театральных подмостках, чтобы он изображал из себя знатока картин, проездом оказавшегося в городе. Шампиньон был рад помочь, так как последний театр в городе был разрушен по приказу груздя, так как тот якобы портил вид. Через свою знакомую лисичку сыроежка пустила слух о заезжем светиле, знатоке грибной живописи и в скором времени, сам господин груздь возжелал видеть его в своём доме. Шампиньон был безупречен в своей роли. Он хмурил брови, кривил губы, задумчиво прохаживался перед полотнами, заложив руки за спину, и время от времени бормотал: - Интересно, интересно... Но... Хм-м-м... После чего снова надолго замолкал, и переходил к созерцанию следующей картины, так что никто уже не решался спросить его, что он имел в виду прежде. Груздь был в восторге от знатока. Она ходил за ним точно тень, и после того как шампиньон осмотрел всю его коллекцию, с замирающим сердцем повел его на чердак, чтобы знаток посмотрел его собственные работы. При виде чудовищных пейзажей шампиньон невольно вскрикнул, но затем бросился к картинам и жадно впился в них глазами. - Потрясающе! – сказал он, с трудом сдерживая смех. – Просто великолепно! Откуда они у вас? Чья это кисть? - Моя... - краснея от волнения и удовольствия признался груздь. – Я, иногда, знаете ли, пишу... - Вы не должны прятать эти потрясающие шедевры на пыльном чердаке, - властно заявил шампиньон. – Вам нужно открыть выставку. Я берусь всё организовать. - О, это так неожиданно, - совершенно растаял груздь. – Но, это, наверное очень дорого?.. - Я организую всё совершенно бесплатно, - заверил его шампиньон. – Искусство, друг мой, бесценно, а ваши картины это нечто! Этими словами шампиньон окончательно завоевал доверие груздя. Шампиньон сказал, что у него есть некоторые важные дела, по завершению которых, он немедленно займётся немедленно выставкой, после чего груздь станет знаменитым. Они расстались добрыми друзьями, и когда старик покинул дом, груздь от счастья едва не удвоил жалованье слугам, но вовремя одумался и даже оштрафовал дворецкого за то, что тот был недостаточно учтив с гостем. Два дня всё шло своим чередом, а на утро третьего, в дом груздя постучался весьма странный опёнок, который сказал дворецкому, что у него есть дело к его хозяину. - Ну что ещё? – буркнул груздь, презрительно разглядывая скромный наряд опёнка. – Сразу предупреждаю, что если вы хотите просить милостыню, то я не подаю. Итак, что вам угодно? - Я совершенно случайно услышал, что вы большой знаток искусства, господин груздь, - сказал опёнок. – Поэтому взял на себя смелость, предложить вам несколько малоизвестных работ одного автора, которые достались мне по наследству. - Нашёл дурака, - хмыкнул груздь. – Ко мне каждую неделю приходят проходимцы вроде тебя и пытаются продать мне всякую мазню, под видом картин! Я тебя насквозь вижу! - В таком случае, господин груздь, - с достоинством ответил опёнок, - вы должны видеть, что я не вру, а говорю чистую правду, однако, воля ваша и я могу уйти... Природная жадность груздя взяла верх, и он нехотя кивнул: - Ладно, показывайте, что там у вас есть... Опёнок вытащил картину сыроежки и поставил её перед груздём. У того глаза полезли на лоб от удивления и возмущения. - И это вы называете работой мастера? – вымолвил он, наконец. – Вот этот ужас?! - Только из уважения к вашей репутации истинного ценителя искусства, я забуду то, что вы сейчас сказали, и повторюсь, да, это работа мастер, - ответил невозмутимый опёнок. – Однако я понимаю ваши сомнения, господин груздь. Признаюсь честно, когда я впервые увидел эти работы, я закричал от ужаса. Второй раз я закричал от счастья, когда узнал их стоимость... - И сколько же они стоят? – сдержанно поинтересовался груздь. Опёнок поманил его пальцем и прошептал что-то на ухо. - Не может этого быть?! – хрипло прокричал груздь, вновь разглядывая картину.- Вот за это?! - Да, - ответил опёнок. – И я готов уступить их за полцены. - Четверть, - прохрипел груздь. – Четверть и эта картина останется у меня