Шуты. Виват! (Убегают.)
Появляются Шафиров и Ягужинский в маскерадных комзолах и шутовских колпаках.
Ягужинский. Экий наряд на тебе дурацкий, Петр Павлович! Но личит, ей-богу, личит… (Смеется.)
Шафиров. А ваш колпак, Павел Иваныч, сразу и не заметишь. Вроде и всегда так ходили…
Быстро входит Меншиков. Он в своем обычном генеральском одеянии, при звездах и орденах.
Меншиков. Здорово, Паша! Здорово, Петр Палыч!
Шафиров. Здравствуй, Александр Данилыч! А ты чего не в маскераде? Указ был. Царица осерчает.
Меншиков. Не нравится мне сей указ!
Шафиров. Ну почему ж? Во многих цивилизованных странах такой шутовской обычай установлен. Даже в Древней Греции были подобные праздники Дионисия…
Меншиков. И чего хорошего? Были греки могучие – Антей да Геракл а теперь сплошь мелкий народ, на базарах фигами торгует… Дошутились чернявые!.. Короче, мужики, сымай колпаки, серьезный разговор у меня… О царице! (Огляделся, не слышит ли кто.) Приступ у ней ночью был. Доктора сказали – здоровье вконец порушено. И месяца не протянет…
Шафиров. Типун тебе на язык, Александр Данилыч! Выглядит царица хорошо… Бодра, весела.
Меншиков. Выпила с утра – вот и весела… А внутри все сломано. И умом начисто поехала. Особенно после Ванькиного похода на тот свет. Она ж и вправду поверила, что тот с Петром встречался.
Ягужинский. Как не поверить?.. Царскую печатку нашли в тайнике. И указ Петра насчет Первого апреля… Все точно сходится, что Иван сказал…
Меншиков. Ты, Паша, дурацкий колпак, видно, не зря надевал… Доверчивый прокурор – беда для державы. Да, может, Катя сама указ сочинила? Чувствует, что конец ее близко… вот и чудит! (Еще раз оглянулся, перешел на шепот.) Донесли мне мои люди – завещание новое составила… насчет трона.
Ягужинский. Мои люди мне ничего пока не сообщали…
Меншиков. Правильно. Потому как я их перекупил.
Ягужинский. Как можно, князь?!
Меншиков. Платить больше надо, граф! Не жмись!
Шафиров. Господа сенаторы, не время пререкаться! Кого ж государыня на троне пожелала видеть?
Меншиков. Век не догадаетесь… Петра!!
Шафиров. Второго?
Меншиков. Первого!
Ягужинский. Как – Первого?.. Он же умер, Петр Первый!
Меншиков. Это для тебя он умер, а для нее – нет…
Ягужинский. Нет, если так говорить, то… и для меня покойный государь в некотором смысле жив…
Меншиков. Во! Слово за слово – ты и согласен… А народ тем более возрадуется! Для России мертвые всегда главней живых!
Шафиров. Дикость! Как он будет нами править с того света?
Меншиков. А Иван зачем? Откроют департамент по загробным делам. Назначат его главным курьером. Туда- сюда бегать будет… Указы царские нам приносить!
Ягужинский. Чтоб в России шут правил? Никогда!
Меншиков. Ты на себя, Пашка, в зеркало посмотри. Ты ему уже служишь – колпак-то надел… Нет, господа сенаторы, не хотите и далее в дураках ходить – надо действовать, и немедля…
Ягужинский. Как?
Меншиков. Катерину низложить… ввиду слабоумия! И – в монастырь! Первую свою жену царь Петр в монастырь засадил – значит, и вторую постричь для компании…
Шафиров. А править кому?
Меншиков. Для начала – коллегии Сената. Во главе коллегии – поочередно каждый из нас… По алфавиту.
Ягужинский. Стало быть, я опять последним?
Шафиров. Дай мое «ша» от «я» недалеко…
Меншиков. Кто ж вам виноват? Или мы теперь, по вашей милости, на жидовский манер будем читать, справа налево?
Ягужинский. Протестую! Я вообще заговоры пресекать обязан. Я – государево око…
Меншиков. Ну и прикрой его, Пашка, пока не вышибли!!! (Двинулся на Ягужинского.)
Шафиров (разнимая их). Господа сенаторы! Успокойтесь!.. Уверен, есть другой выход!.. Павел Иванович, надо поговорить с Балакиревым. Деньги хорошие посулите… Ваш же человек…
Ягужинский. Был мой, потом вашими духами пропах… Да меншиковским «гонобобелем»… Вы и разговаривайте!
Меншиков (печально). Говорил я с ним, да без толку… Ничей он нынче стал, Иван! Вот в чем беда… Свои понятия в голове завел, теперь не купить его, не споить!
Ягужинский. Ну, коли так… значит, и решать с ним надо окончательно!