Я не попала в число опрошенных, но все же рискну высказать свое мнение об этом человеке. Когда говорим о Г. А. Явлинском, то пожалуй, речь надо вести об отсутствии агрессивности, о слабо выраженной воле к власти. Воля к власти и воля к культуре исключают друг друга, они не могут сосуществовать рядом. На мой взгляд, в характере Григория Алексеевича превалирует воля к культуре. История человечества знала правителей, у которых была воля к культуре, но это скорее было исключение, чем правило. Для него типично высказывание: «В конце концов, я ведь не себя предлагаю, а определенный комплекс идей». Похоже, что он полагает, будто люди станут о нем судить по его делам. К сожалению, в нашем обществе превалируют другие критерии.
О человеке подчас составляют мнение, опираясь не на мысль, а на свои ощущения. В результате образ политика часто воспринимается очень примитивно. Если сумел взять власть — значит сильный. Не сумел — слабый. Если бы судили по делам, к примеру, нынешнего президента, то… И уж тем более вряд ли в большинстве своем люди станут изучать его программы, разыскивая его брошюры и книги в библиотеках.
Кто из психологов сможет объяснить неистовую любовь к Сталину, угробившему столько людей! Каким образом становится возможным приход к власти Гитлера, Муссолини? Нет, никто не торопится изучать ни «комплекс идей» Явлинского, ни программы. Однако прочитав в «Молодой гвардии» статью о программе «Согласие на шанс» под заголовком «Шанс Явлинского — шанс на гибель Родины», перенасыщенную негативными эмоциями, кто-то скажет: «Теперь я все про Явлинского знаю и про его программу тоже». Передергивание фактов, обильно политое ядом озлобленности автора статьи Чичкина, его субъективное мнение станет мнением легковерного читателя.
Объем программы «Согласие на шанс» превышает сто страниц. Рефераты были опубликованы в «Известиях», затем программа была издана отдельной брошюрой. А доступ к средствам массовой информации для Г. А. Явлинского порой бывает ограничен. Например, известно, что в некоторых регионах в канун президентских выборов 1996 года непонятно чье негласное распоряжение не упоминать имя Явлинского, кроме как в официальных сообщениях, не позволило ему воспользоваться так называемой скрытой рекламой.
Три месяца в девяносто первом
В шесть часов утра 19 августа 1991 года по радио было передано первое обращение Государственного комитета по чрезвычайному положению: «В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым М. С. своих обязанностей Президента СССР на основании статьи 127 (7) Конституции СССР вступил в исполнение обязанностей Президента СССР с 19 августа 1991 года вице-президент СССР Г. И. Янаев». Через два-три часа по Калужскому шоссе по направлению к Москве на большой скорости ехали два правительственных ЗИЛа в плотном окружении машин сопровождения с вооруженными людьми. Эскорт мчался на всю ширину магистрали. Ельцин, Силаев, Хасбулатов, Собчак успели вовремя. После 10 утра они бы уже не смогли проехать. Танки заполонили улицы Москвы. Были заняты буквально все узловые точки на магистралях, ведущих к центру Москвы. Несколько десятков танков уже успели пробиться к Белому дому, возле которого собралось несколько тысяч человек. Очевидцы рассказывали, что было много молодых женщин с колясками, с маленькими детьми. Действительно странно, что заставило их прийти на митинг? Наверное, они полагали, что в танках сидят такие же, как все — свои ребята, они не причинят зла. Царила атмосфера приподнятости, всеобщего возбуждения. Борис Николаевич, стоя на танке, призывал людей защитить демократию. Рядом с ним на танке стояли генералы Коржаков, Кобец, а также его охрана. Потом с балкона выступал А. Руцкой, М. Ростропович…
В этот же день Б. Ельцин (два месяца назад — 12 июня — избранный Президентом РСФСР) подписывает Указ № 59, в котором квалифицирует ГКЧП как государственный переворот, а его членов — как государственных преступников и отменяет действие всех его распоряжений на территории России. Однако это не мешает проведению в 17 часов пресс-конференции Янаева и других членов ГКЧП. Пресс-конференция транслируется по телевидению и телеоператор тщательно и долго держит в кадре дрожащие руки Янаева. Сейчас, спустя несколько лет, уже мало кто помнит, о чем говорили Янаев и иже с ним, но, наверное, многие помнят те дрожащие руки.