— Михалыч, ты чё, распетушился. Я не хотел. Ей-ей. Переволновался я. Живот прихватило… а измял нечаянно, речугу твою… да руки я помыл после тувалета… Зал ржал. Минут пять уже нас успокаивали, Михалыч на коленке разглаживал бумажку. Многие в зале вытирали выступившие слёзы от нежданно подаренной забавы.
— Итак, судари мои, читаю, — продолжил мастер. И бу-бу-бу о технологии производства стали и тд и тп. Лекция получалась длинная, Михалыч два раза пил воду, устал и бумагу отложил. «Счас, что-то будет» — предположил. — Но, вот что я хочу сказать, господа, — выпалил дядя Ваня, — после пятого и двадцатого, технология становится не в пи… кхе-кхе, не в пику как вчерашняя. Гы-гы-гы… Рецидив ржачки в зале. Стёпа прямо расстроился от нового фортеля наставника. — Извиняюся, господинчики. Нас чё пригласили. Знамо чё, — Михалыч снова перешёл на отсебятину, — чугунку нас одну попросили сделать, вот. — После двадцатого? — из зала со смешком. — После тридцать второго, — с издёвкой в голосе, врезал мастер. — Стёпа, давай нали… это самое, собирай изделие. Опять — ха-ха в зале. Красный Стёпа вывалил железки из авоськи и стал их шустро составлять. Мастер бубнил ЦУ работнику. Подбежал оператор. На экране мы увидели, как из стальной груды слагаются бруски на колёсиках. Минута делов, и получился шарж на пассажирский поезд метро. Вагончики были сантиметров двадцать в длину. Сцепки — из медной проволоки. «И»?
— Стёпа, давай, — скомандовал мастер. От Стёпы: — Чё? — Икс через плечо! — ответ на вылет. Гы-гы. Стёпа: Фух. И принялся вытирать пот. Михалыч: Ну? Работник: Счас, ага? — Ага.
— Поезд ехай по кругу — гуднул таки Стёпа. Состав бодренько покатил по кругу. «Опаньки!» — от соседа. — А моторчика тама нет, — сказал пролетарий, при абсолютной тишине зала.
Михалыч, соколом осмотрел зал, и торжественно изрёк: — Сию игрушку дарю Ростовскому музею магии и колдовства. И под крики «бис» и «браво» они удалились. «Супер».
Следующим докладчиком выступил мой сосед — Артур Валентинович Матохин — инженер «М-фона». Увидал на экране: «медный провод = суперпроводник постоянного тока», «скомканная бумага = наушники телефона». «Бумажка = аккумулятор для ноутбука или мобильника». «Чёткий доклад». И ИТ-инженер отдал два образца для музея магии.
Потом выступил профессор филологии, с размышлениями о том, что заурядная речь казаков бойко меняется на речь из XXl века плюс заклинания от казачек и мещанок. «Упс».
А потом за трибуной оказался… Элиасен Жак Франсуа Мари Паганель, доктор ботаники. Со скучным докладом о пестиках-тычинках и прерванными пищевыми цепочками. Но.
— Здоровенькi булы, дорогие россияне, — в начале заявил ботан. — Я хочу, вам, розповісти о сделанных мною сенсационных открытиях. Господа, хто бачив пласти чернозёма? Я поднял руку. — Ось, деревня бачила, — воскликнул доктор. Я свою руку тут же укоротил. «Сам ты — селюк», — зло подумал. А доктор Паганель, погнал нам текст на украинско-русском смешанном языке. Моя ярь, к тому времени сошла на нет; я заскучал, собрался поспать — и мне стало не до сна. Позади президиума прошагала милейшая леди. Забыв дышать, смотрел на незнакомку. Фигура, взгляд, стать… Я с ней затанцевал танго, зашептал нежности, прижал её чарующую руку к своему сердцу… И она исчезла. «Это как понимать?» И сидел минут двадцать пять, соображая, что это мне с переляку пригрезилось. «Жаль». Уже и ботаник ушёл со сцены и докладчик-астроном, а я всё восседал деревянным человечком. Ажник, закручинился, ибо незнакомка была чарующе восхитительна своей божественной красотой…