— Но я должен. Это единственный достойный поступок, — его губы опустились найдя мои, и дрожь охватила его тело. Мое тело эхом отозвалось. Зубами он прикусил мою нижнюю губу и надавил сильнее, как будто хотел заклеймить меня. Я вскрикнула и обняла Эхо за шею, удерживая голову, когда его язык сглаживал боль, а затем проскользнул в рот, чтобы найти мой. Я потерялась в эйфории момента. Потерялась в его объятиях. Как он мог отрицать, что я принадлежу ему, а он — мне?
Он прервал поцелуй.
— Я не могу этого сделать. Я должен идти.
Мое тело болело и кричало в знак протеста, но мое сердце… мое сердце почувствовало, что он добрался до него и выдернул из моей груди. Все потеряло смысл.
— Пожалуйста, не уходи, не объяснив, что происходит. Не поступай так со мной.
Эхо покачал головой, его взгляд был свиреп. Он и корпус машины позади меня являлись единственной опорой. Если бы он отпустил меня, я уверена, что рухнула бы там, где стояла. Как будто зная это, он медленно отступил, его руки сжали мои, чтобы удержать напротив машины.
— Эхо, пожалуйста.
— Мне очень жаль, Кора. Я не должен был позволять чувствам преобладать над разумом. Сент-Джеймс, — крикнул он, и Торин подошел ближе. — Я лично ей всё объясню. Если вы откроете рот, я сделаю своей личной миссией превратить вашу жизнь в ад. А теперь отвези ее в больницу.
— Нет, — запротестовала я.
— Да, — Эхо отпустил меня и попятился назад, не отрывая от меня взгляда. Он всё ещё был без рубашки, а моя рука ещё была обмотана ей, но это не беспокоило его. Гримнир вытащил косу из-за спины, руны засияли на его руках, испачканных в моей крови, груди, животе и на лице; коса вытянулась до реальных размеров. Он выглядел таким красивым, как древний воин,
из фэнтази, и он разбивал мне сердце.
— Скажи мне, что происходит, — умоляла я.
— Я объясню, когда вернусь после того, как подтвержу некоторые вещи. Пока просто знай, что мы с тобой не можем быть вместе. Ради нас обоих прими это, — он разрезал воздух справа, и начал формироваться портал. Я оттолкнулась от машины и направилась к нему.
— Я не позволю тебе уйти, Эхо. Даже если я должна буду следовать за тобой в самые холодные чертоги Хель.
— Нет, Кора. Я не достоин этого.
Его поражение, звучащее в голосе, пронзило меня.
— Не говори мне, что делать. И ты стоишь всех…
Он прошел через портал, пока я не поняла, что он задумал. Я побежала вперед, но портал закрылся позади него.
Слишком потрясенная, я впала в ступор, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Я сжала руки на груди.
Что-то давило на него. Дробило его. Больно дышать. Думать. Наверное, это разбитое сердце? Воздух, которым я дышала, не мог дотянуться до легких.
Я начала дрожать. Зрение размылось.
Сперва Эрик, теперь Эхо. Да что не так со мной, раз парни с легкостью бросают меня? Глаза горели от слез.
Я не буду плакать. Я не буду… не буду.
Это будет означать, что все кончено, что я сдалась. Я опустила голову и сильно зажмурилась.
Я Кора Джеймисон.
Я могу видеть души.
Я сидела в психушке, и мою память стерли какие-то мощные скандинавские боги.
Ничто на земле не заставит меня лить слезы лишь потому, что человек, который сводит меня с ума, оставил меня. Вероятно, он отправился к Хель.
Без рубашки. И он, наверное, простудился.
Почему я сосредоточилась на такой мирской вещи? Он не умрет от холода. Эхо посещал чертоги Хель веками. Он был Бессмертным и, вероятно, не простудился. Факт, что он меня покинул. Как и Эрик. Я заморгала сильнее.
— Кора?
Голос Торина звучал словно издалека. Нельзя на него смотреть, пока я не возьму свои эмоции под контроль. Пока меня не перестанет трясти. Словно понимая, что я чувствую, он оставил меня наедине с самой собой.
Эхо не ушел. Он вернется. Он должен вернуться.
Подо мной задрожала земля, и я обернулась. Я не выключала фары своей машины, поэтому парковка и окрестности были хорошо освещены. Первая мысль — Торин стирает следы Эхо. Ограда снова была целой, словно ее никто не трогал. На земле больше не было рытвин. Словно Торин с Эхо никогда и не дрались. Даже вмятина на моей машине исчезла. Если бы не его плащ, который все еще был на мне, я бы подумала, что Эхо плод моего воображения.
На глаза набежали слезы, и я еще сильнее зажмурилась.
Торин, нахмурившись, стоял у моей машины. Он выглядел так, словно без меня и с места не сдвинется. Мне не хотелось ехать с ним куда-либо. Из-за него Эхо пришлось уйти.
— Зачем ты сделал это? — спросила я.
— Я должен был сказать ему правду. Я не думал, что он так все воспримет.