Он отстранился, выражение его лица было таким напряженным, что я начала беспокоиться, сердце закололо от дурного предчувствия.
— На прошлых выходных я вовсе не хотел оставлять тебя таким образом, — сказал он, забирая у меня спортивную сумку. Он взял меня за руку и потянул к машине. Я инстинктивно нажала на кнопку, чтобы открыть машину. — Я должен был остаться и объяснить, но здравый смысл был уже далеко, когда я понял, что сделал с тобой. Я был в бешенстве. Шокирован. Не хотел признавать. Я сделал ужасную ошибку.
Его слова обрушились на меня, словно кирпичная стена.
— Я была, эмм, ошибкой?
— Нет, милая. Не ты. Сейчас ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Ты говорила, что не можешь быть тем человеком, за которого я тебя принял, но я отказывался слушать или даже предположить, что твои слова могут оказаться правдой. У меня было все, доказывающее, что я имел дело с двумя разными женщинами, но…
— Какие доказательства?
— Ты. Малиина могла выглядеть, как ты, но она никогда не могла быть тобой. Я заметил несколько мелких деталей, — он взглянул на мою грудь, а затем на мое лицо и усмехнулся. — Твои более привлекательные и больше и… более отзывчивые, чем ее.
Мое лицо покраснело.
— У тебя одно на уме.
— Нет, не только. Просто констатирую очевидное. Но помимо физического, есть… ты. Ты упрямая, и получаешь такое удовольствие, разозлив меня.
Я усмехнулась.
Он вздохнул.
— Это не смешно. Женщины обожают меня.
Я закатила глаза.
— Для извинения, это отстой.
Он состроил несчастную мину.
— Еще ты добрая, любящая, и ты потрясающий слушатель. С самого первого поцелуя я заметил, что твои губы другие на вкус и по ощущениям, но я хотел тебя и не мог поверить, что не заметил…
— Что я не была Малииной? — прошептал я.
Он приподнял мой подбородок большим пальцем и всмотрелся в мое лицо, его глаза пылали огнем.
— Бриллиант, спрятанный под соблазнительной внешностью. Вы совершенно разные: ты — бриллиант, она — соблазнительница, — он убрал прядь влажных волос мне за ухо и хотел дотронуться до моей щеки, но остановил себя, сжав руку в кулак и опустив ее вниз. — Сент-Джеймс был прав на мой счет. Я пользуюсь людьми и выбрасываю их, когда они больше мне не нужны. Я играю по-грязному, и мне плевать, что я могу сделать кому-то плохо, если на кону стоит победа.
— Но…
Он прижал палец к моим губам.
— Позволь мне закончить. Я делал так веками и не думаю, что могу измениться. Я ужасен и не стою тебя, куколка.
— Не смей говорить так, — прошептала я.
Эхо закрыл глаза, и, когда продолжил, его голос стал душераздирающе грустным.
— Я принесу тебе только страдания и муки, Кора. Поверить мне. Я знаю, о чем говорю, — он открыл глаза и пробежал пальцем по моим губам. Его голова наклонилась, как будто он собирался поцеловать меня, но он отошел назад, опустив руку. — Я даже не должен касаться тебя. Приближаться. Я провожу тебя домой, — он схватился за дверь машины и кивнул мне, чтобы я села.
Я закрыла дверцу.
— Что значит, ты знаешь, о чем говоришь?
— Мы не можем быть вместе.
— Почему нет?
— Ты знаешь почему.
Боль, что была со мной на протяжении недели, вернулась. Только в этот раз все было куда хуже.
— Потому что я не Малиина? Я не настолько сильна, как она, и большой и ужасный Гримнир может легко меня ранить?
Эхо вздохнул.
— Это не имеет к ней отношения. Прошу, сядь в машину.
Я не сдвинулась с места.
— Все дело в разнице в возрасте? Рейн и Торину это ведь не мешает.
— Мне плевать на нашу разницу в возрасте. Ты Смертная, Кора, а я Гримнир. Мертвые — моя работа.
— Моя тоже.
— Это разные вещи. Наши миры не могут пересекаться.
— Мать и отец Рейн доказали, что это не так, — сказала я.
— И посмотри, что происходит с ним и Рейн.
— Что ты имеешь в виду?
— Норны и Валькирии, даже боги, никогда не забывают. Как ты думаешь, ее отец, человек, который физически заботился о себе и правильно питался, получил рак в таком молодом возрасте? Это Норны. Мне было бы неловко видеть, что ты пострадала из-за моего выбора.
Я рассмеялась.
— Тебе не хотелось бы сделать мне больно? Как ты называешь то, что делаешь сейчас, Эхо?
— Принимаю правильное решение.
— Для себя, но не для меня, — я рывком открыла дверцу машины и села за руль. Я хотела также ее и закрыть, только он не позволил, перехватив ее. — Отпусти.