Потом Гримпоу развлекался во дворе конюшен, стреляя из лука вместе с другими оруженосцами, которые с удивлением наблюдали, как ловко он попадает в цель — ощипанную курицу, болтавшуюся на ветке, словно повешенная.
— Где ты научился так стрелять из лука? — спросил его светловолосый и веснушчатый оруженосец.
— В горах, охотясь на зайцев, — с напускным безразличием ответил Гримпоу.
— Думаю, ты мог бы стать хорошим лучником. Ты никогда не хотел записаться в войско?
— Барон, без всякого сомнения, взял бы тебя, — добавил другой оруженосец, с блеклыми глазами и орлиным носом.
— Я умею только стрелять, ничего больше. — Гримпоу снова взял лук, натянул тетиву, отпустил, и стрела со свистом вонзилась в грудь курицы, висевшей на дереве.
— Знаешь, если ты научишься владеть копьем и мечом так же хорошо, как луком, ты очень скоро станешь рыцарем. Я сам надеюсь стать им когда-нибудь, если Богу будет угодно, — сказал светловолосый.
— Надо будет подумать, — ответил Гримпоу без особой уверенности в голосе, протягивая руку за монетами, которые выиграл. Про себя он подумал, что не промахнулся бы ни разу и с расстояния в сто шагов.
Оруженосец с блеклыми глазами и орлиным носом попытался повторить выстрел Гримпоу, но промахнулся, за что был осмеян своими товарищами.
— Ты слышал что-нибудь о приближающейся войне? — спросил он Гримпоу, не участвовавшего во всеобщем веселье.
— Полагаю, то же самое, что и ты, — ответил юноша.
— Лично я не верю во все эти сказки про рыцарей-тамплиеров, — заявил третий оруженосец, высокий и рыжеволосый.
Гримпоу выпучил глаза.
— Что еще за сказки? — спросил он, прикидываясь, что не знает, о чем речь, протянул свой лук одному из юношей и сел на камень.
— Говорят, что несколько рыцарей ордена тамплиеров много лет назад нашли сокровище в Святой Земле и спрятали его в крепости герцога Гульфа Остембергского, — объяснил светловолосый, понизив голос, будто опасался, что кто-нибудь может подслушать. — Барон де Вокко хочет завладеть этим сокровищем и потому, едва окончится турнир, он намерен напасть на замки Каменного Круга, находящиеся по ту сторону границы. Именно по этой причине мы все тут собрались, а ужасный Вальдигор Ростволь, о котором злые языки говорят, будто он друг тамплиеров, стал союзником барона.
— Как ты можешь быть в этом уверен? — нахмурился Гишваль.
— Мой господин обмолвился после дневных состязаний. А еще я слышал, как он говорил, будто Вальдигор Ростволь поклялся честью, что выиграет турнир и назовет королевой весеннего турнира прекрасную даму, которую барон держит в плену. Все рыцари влюбились в нее, будто это принцесса их мечты, — сказал оруженосец под смех товарищей.
— Вальдигор Ростволь всего лишь хвастун! Ему никогда не победить моего господина Сальетти де Эсталья! — выпалил Гримпоу.
— Могу поставить что угодно, что Вальдигор Ростволь разорвет в клочья твоего Сальетти, — высокомерно бросил светловолосый и поднялся, чтобы показать, насколько он выше Гримпоу.
Гримпоу хотел было ответить, но тут его толкнули в грудь, отчего он упал спиной в кучу навоза.
— С луком в руках ты смелый, а вот на кулаках слабак! — процедил светловолосый и пренебрежительно сплюнул.
Кулаки Гримпоу сжались, он вскочил и бросился на светловолосого. Оба с яростью вцепились друг в друга и покатились по земле. Все остальные толпились вокруг, одобрительно вопя, и только Гишваль пытался изо всех сил оттащить Гримпоу. В этот миг на дворе появился молодой рыцарь, который, увидев ссору оруженосцев, решил не допустить, чтобы они покалечили друг друга.
— Побе! — воскликнул Гримпоу, узнав рыцаря, только что оттащившего его врага.
Побе де Ланфорг, бывший послушник аббатства Бринкдум, замер, услышав свое имя. А когда увидел лицо юноши, тянувшего к нему руку с земли, недоверчиво проговорил:
— Гримпоу? Это ты?!
Гримпоу кивнул.
— Что ты тут делаешь? Как ты затесался в эту перебранку простолюдинов? — продолжал расспрашивать Побе.
— Мы просто веселились, — ответил Гримпоу, искоса поглядывая на Гишваля и других ребят, которые отошли подальше, испугавшись рыцаря.
— Мне показалось, я видел тебя на арене, после того как меня выбили из седла, но когда я проснулся в палатке рядом с врачом, желавшим пустить мне кровь, я подумал, что все это видения, из-за сильного удара по голове, — со смешком сказал Побе.