«Гримуар выбрал меня по твоей воле, и следую я Учениям твоим, не нарушая мирового порядка…»
Мужчина убрал кинжал от её шеи, намотал длинные белые волосы на кулак и одним резким движением отсёк большую часть, укоротив их чуть выше плеч.
«Я питаю материю так же, как материя — меня, и я сражаюсь против антиматерии…»
Краем глаза она заметила, как её отрезанные волосы бросили в жаровню рядом.
«От первого своего дня и до последнего я верю тебе, великий церер. Верь же и мне — дай мне силу покарать отступников, отдавших свои тела антиматерии. Помоги мне сразить глупцов, посягнувших на божественное».
Она прикрыла глаза, всё ещё слыша песнь на древнем языке, треск пламени и глухой стук, с которым мелкие камни падали с потолка. Храм постепенно разрушался, поглощался антиматерией, выползшей в мир.
«Тебя прославляю я, властитель магии, — мысленно добавила девушка, затаив дыхание. — И всегда буду прославлять. Помоги мне, бог-творец, не оставь своё дитя».
Она открыла глаза, и всего на мгновение в храме наступила тишина. Стихла песнь. Время будто замедлилось. Холод и боль от антимагических кандалов ослабли. Воздух перестал быть затхлым, полным запаха сожжённых животных, принесённых в жертву, и её волос. Маленькая рана, оставшаяся на шее, затянулась.
Магия наполнила её тело. Она питалась из материи, бывшей повсюду, из самого воздуха, из тел живых. Из прикосновения бога-творца, когда тот невидимой рукой подтолкнул девушку вперёд.
«Помоги мне, великий церер», — взмолилась она, изо всех сил рванув вперёд, к пьедесталу.
Кинжал мужчины царапнул бы её обнажённую, рассечённую плетьми спину, но девушка оказалась быстрее. Она подскочила на ноги, едва не закричала от боли, ломившей тело, однако успела коснуться Гримуара.
Магия сорвалась с его страниц, мгновенно разбила цепи девушки и окутала её теплом. Магия билась, точно живое сердце, вторя биению сердца мира, защищала и сжигала безумцев, посмевших пойти против воли Шестерых.
В тот день последователи религиозного культа Копьё Атальи, которые решились провести древний ритуал, погибли. Старый храм, выбранный ими, был разрушен до основания.
А чародейка осталась жива, ведь бог-творец всё же ответил на её молитву.
Глава 1. Пока рутина вновь за собой не втянет в водоворот
127 год Эпохи Янтаря
Тель-Ра, земли Элдер Корта
Настроение Иштар мгновенно испортилось, когда она, ступив на террасу, увидела Занкроу.
Он ничуть не изменился с их последней встречи. Тот же надменный взгляд, гордая осанка и лёгкая, едва уловимая улыбка на тонких губах, которую некоторые ошибочно принимали за вежливую. Судя по его простой одежде, — лишь чёрный плотный камзол, штаны и сапоги, — он только с дороги. И судя по тёплой улыбке, которую наставник, сидящий прямо напротив него за круглым столом, дарил ему, Иштар угадала.
Наставник приглашал на завтрак лишь в том случае, если хотел обсудить с ними важные новости или если один из них возвращался домой после длительного странствия. Утром, увидев в своём Гримуаре письмо от наставника, Иштар подумала, что они будут обсуждать дела, и совсем не ожидала увидеть Занкроу.
Не то чтобы она не была ему рада. В конце концов, он, как и она, был учеником Риманна Кроцелла, одного из самых известных чародеев Тель-Ра. Они пусть и не были кровными братом и сестрой, фактически выросли вместе и знали друг друга лучше, чем кто-либо другой. Поэтому настроение Иштар и испортилось: Занкроу любил указывать ей на ошибки и недостатки, никогда не стеснялся в грубой форме озвучивать критику и редко был мягким и понимающим. Если церера Кроцелла все знали как доброго и мудрого чародея, то Занкроу — как острого на язык и жестокого. Он был готов пойти на всё, чтобы добиться желаемого, и никогда не отступал от своей цели.
Но Иштар помнила его ещё мальчишкой, который дразнил её по поводу и без, а также дрался с ней, когда она отвечала ему тем же.
В общем, они были очень близкими друзьями, которые были готовы убить друг друга.
— Доброе утро, Иштар, — протянул Занкроу, поймав её взгляд. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на колено и улыбнулся ей своей самой дерзкой улыбкой.