«Великие Шестеро, просто убейте меня…»
Однако вместо того, чтобы безропотно согласиться с условиями или признаться, что он совсем не слушал, Северин выпалил:
— А там есть условие, включающее в себя мучительные пытки в каком-нибудь сыром подземелье?
Король свёл брови на переносице, показывая, что ему совершенно не нравится беззаботный тон Северина. Это было его талантом: говорить так, что людям казалось, будто ему плевать на происходящее вокруг, а глубоко внутри умирать от волнения.
— Нет, Ваше Высочество, — ответила церер Кроцелл. — Мы с вами будем читать книги, гулять в садах, ездить на лошадях и сражаться на мечах. Но если для вас это пытки, то, конечно, придётся пересмотреть мой учебный план.
— Гулять и кататься на лошадях? — оторопело переспросил Северин. — Сражаться на мечах?
— Магия везде и всюду, Ваше Высочество, в моменте спокойствия и в моменте битвы. Чтобы коснуться её, познать и принять, вы должны ощутить её везде, где только можно.
Он, вообще-то, не должен был удивляться. Сава говорила, что обучение в Тель-Ра — это не глупое заучивание и многочасовое сидение за книгами, а жизнь каждым моментом, дыхание полной грудью и общение с самыми разными людьми. Обучение магии — это практически то же самое, что обучение письму или чтению, езде на лошади или сражению на мечах. В конце концов, церер Талита заставляла его сражаться на мечах, а с Савой он даже иногда выбирался на конные прогулки.
Ну, может быть, то было и не в рамках обучения, но всё равно.
Однако заниматься тем же самым вместе с церер Кроцелл? Шестеро, одна только прогулка в саду будет напоминать настоящее свидание. Едва подумав об этом, Северин залился краской.
— Не подумайте, будто это простой отдых, — вмешался Верховный. — То, о чём говорит церер Кроцелл, крайне важно. Это познание магии в окружающей нас материи, мой принц, и важная часть обучения. Разве вы не помните, что говорили предыдущие наставники?
Северин сдержал колкий ответ, крутившийся на кончике языка, и пожал плечами. Брови короля опустились ещё ниже, и Северин понял, что если церер Кроцелл не будет пытать его, то это сделает дядя.
— Я совсем не против немного повторить теорию, — наконец сказал Северин. — И практику, конечно. Но прошу вас, церер Кроцелл, не надо протыкать меня мечом. Я себе слишком нравлюсь.
— Не переживайте, моя Цуба максимум оставит небольшую дырку.
На этот раз король бросил недовольный взгляд на чародейку, которая тут же сказала:
— Это лишь шутка, Ваше Величество. Договор не позволит мне навредить принцу, ему нечего бояться.
Великие Шестеро, он боялся, что влюбится только из-за этой дерзости в словах и стали во взгляде.
«Прекрати! — попытался осадить себя Северин. — Что за глупости? О чём ты вообще думаешь?..»
— Если всё всех устраивает, думаю, можно подписать договор, — произнёс церер Адор, как бы невзначай забирая из рук церер Кроцелл бумагу. — Чем скорее начнётся обучение Его Высочества, тем лучше.
Северин не был с этим согласен, но промолчал. Однако мгновениями позже, когда король и церер Кроцелл оставили свои подписи на бумаге, а Верховный раскрыл свой Гримуар, в голове Северина будто щёлкнуло.
В самом начале встречи Верховный записывал всё, что ему диктовали король и чародейка, в свой Гримуар, а уже после аккуратно извлёк лист из книги и предоставил договор, в котором не было ни единой ошибки. Сава рассказывала, что все чародеи так и заключали договоры: писали их сначала в своих Гримуарах и вырывали страницы, что, однако, ничуть не сказывалось на магической книге, будто та сама охотно избавлялась от листов. С помощью магии чародеи могли менять написанное, но после того, как две стороны подписывали договор, сделать этого уже было нельзя. Договор вступал в силу, был таким же нерушимым, как сами Гримуары, и, кажется, действительно немного ограничивал тех, кто оставил свои подписи. Значит, церер Кроцелл и впрямь не сможет серьёзно навредить ему.
— Ваше Величество, — обратилась чародейка к королю, вдруг став серьёзной, — второй договор я заключаю только с принцем.
— Мне прекрасно известно об этом, церер Кроцелл, — с лёгким раздражением ответил король.