— Что случилось?
Кейлия могла бы спросить его об этом небольшом перерыве, который, очевидно, церер Кроцелл разрешила устроить. Сразу же после завтрака у Северина начинались занятия, но Кейлия никогда не знала, во сколько они закончатся, да и каждый раз его наставница придумывала что-то новое. Шана сказала, что вчера они гуляли в садах и обедали вдвоём там же. Позавчера они весь день провели в Лазуритовом павильоне, где были расположены библиотеки и крыло чародеев. А в первый день они и вовсе несколько часов общались за закрытыми дверями, и только после Верховный вызвал Иштар к себе, а король — Северина. До Кейлии дошёл слух, что завтра они вовсе хотели прокатиться на лошадях. Обучение у церер Кроцелл проходило куда веселее, чем у других чародеев, и Кейлия порой жалела, что не может присутствовать и вынуждена узнавать все детали у Северина.
Но он впервые нервничал так сильно, и Кейлия была уверена — случилось что-то плохое.
— Северин, — повторила принцесса. Дождавшись, пока он посмотрит на неё и дожуёт, наконец, пирожное, она повторила: — Что-то случилось?
— Ты же… помнишь, что было, — совсем тихо произнёс он, будто боялся, что их услышат. — Помнишь, как её ранили.
— И?
— Что значит «и», Кейлия? Её ранили. Стрела пробила ей плечо. Антимагическая стрела, — яростнее добавил Северин, наконец развернувшись к принцессе лицом. — Рана до сих пор болит, я же вижу!
— Ты видишь?
Северин, осознав, что только что сказал, покраснел, но практически тут же замотал головой, будто отгоняя эти слова, и продолжил:
— Она пострадала из-за нас, как я могу жаловаться на неё из-за всякой ерунды? И без того она возится с сопляком…
— Что за бред? — фыркнув, возразила Кейлия. — Кроцелл сама решила вмешаться, никто её не заставлял. Мы не виноваты в том, что случилось, и ты это знаешь. Верховный расследует дело, так что хватит забивать голову всякой дурью.
— Но она… Это же больно. Вот тебе когда-нибудь пробивали плечо стрелой?
— Нет, и я понятия не имею, как это больно, но это и не нужно. Я знаю, что церер Кроцелл пострадала, потому что полезла помогать, но мы не просили её об этом. Понимаешь? Она сама приняла решение и сама несёт ответственность за него.
— Это слишком жестоко, — возразил Северин, разочарованно покачав головой. — Я уже столько дней смотрю, как она мучается, причём и из-за раны, и из-за меня, что…
— Что? — повторила Кейлия, когда он неожиданно замолчал.
— Если бы я был способнее, если бы старался лучше, не пришлось бы так часто менять наставников, да? И Иштар бы не пострадала.
Кейлия устало вздохнула и ущипнула себя за переносицу. Северин был закрытым, и потому все переживания, даже самые незначительные, те, что были сильно преувеличены, он копил в себе, чтобы в один момент выплеснуть наружу. Северин был слишком строг к себе, из-за чего, как он считал, до сих пор не выучился ничему. Говорил, что бездарный, но делает всё, что может, хоть это и не приносит результата. Пытается быть хорошим принцем, который готов стать сильнее ради своей страны.
— Ты ни в чём не виноват, — уверенно произнесла Кейлия, положив ладонь на его плечо и крепко сжав его. — Ты делаешь всё, что можешь, и это прекрасно, Северин. Никто не считает тебя бездарем. Твой случай всего лишь… особенный, но чародеи обязательно тебе помогут, слышишь меня? Нет ничего страшного в том, что у тебя что-то не получается, даже если ты очень сильно стараешься. Главное — не сдаваться.
— Я и не сдаюсь, — выдавив истеричный смешок, ответил Северин. — Сдаются чародеи, которые отказываются меня обучать.
— Слабаки.
— Ты противоречишь сама себе.
— Я будущая королева и имею право делать всё, что пожелаю, в том числе противоречить себе.
Северин тихо рассмеялся, но мгновения спустя затих и, уперев локти в стол, спрятал лицо в ладонях.
— Может, как будущая королева просто разрешишь мне целыми днями сидеть у себя и не страдать? — проворчал он.
— Извини, но нет. Не забывай, летом начнутся праздники. Настрадаешься там, а потом хоть до конца жизни безвылазно сиди у себя и лелей свою девственность, отказываясь видеться с милыми девушками…
— Кейлия! — едва не пискнул от возмущения Северин.