— Ты уверен, господин?
— Да. Маррайяш, Нить желаний!
Дух сплел из света тонкую нить. Она завертелась в обрамлении мельчайших искрящихся частиц, и метнулась к толстяку. Дух застыл. Ничего не происходило.
— Может, поговорить с ним? — спросил я.
— Он в твоем вкусе, хм? — пропел Нокс. — Не стесняйся своих желаний! Я буду презирать тебя любым.
Я обиженно пнул Нокса и приблизился к толстяку.
— Эм, Кьян…
Анна вовремя создала барьер. Туша взвизгнула и влетела в невидимую стену. Глаза толстяка покраснели, а из щек выросли мощные клыки. Дух впился ногтями в землю и навалился всей тушей на барьер. Мы отступили. Нокс мгновенно очутился передо мной, выставив наизготовку клинки, и прорычал:
— ШИКАРНЫЙ ИЗ ТЕБЯ ДИПЛОМАТ!
Глава 8: Заблудшие души
Я выбрал крайне удачный момент для Времени тактики. Нокс медленно пролетел мимо и успел смерить меня ненавистным взглядом. Я внимательно осмотрел смердящую тушу, но не нашел его статуса и полоски здоровья. Даже имени не было.
Рыжик влетел в стену и еще долго не вставал, притворяясь мертвым. У нас тоже не было полосок здоровья. И маны. Вообще ничего! Казалось, будто все вокруг, включая нас самих, всего лишь какая-то голограмма.
— Гримм, он не получает урона, — сказала Анна, недовольно поморщившись.
Ну да. Мощнейшее умение в нашем арсенале, Кинетический взрыв, разорвало Кьянту на куски, но он тут же собрался обратно. Нокс несся вокруг твари, выдавая колкости и остроты. И это не сработало! Дух совершенно не поддавался провокациям или просто не понимал Нокса.
— Плутовать с животным не получится, — сумничала Анна, ухмыляясь. — Ты бесполезен.
— Заткнись. От тебя тоже никако…
Анна выставила руки перед собой и начала шептать заклинание. С каждой фразой ее голос становился все громче, а окружающая реальность реагировала на энергию хаоса. Пространство поплыло и задребезжало. Голос Анны громким шепотом пронесся по дворцу. Обитель кошмара. Во время битвы в бухте Фретта дух Гейтса, Калиста, аннулировала действие этого навыка, и тогда мы не успели увидеть его в действии. А сейчас… ничего не произошло.
— Ты бесполезна, — съязвил Нокс.
— Сними маску. Может, раскроешь свои глаза.
Толстяк замер, судорожно оглядываясь по сторонам. Он завизжал как свинья и оцепенел.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! ГДЕ! ГДЕ! ОНО!
В визге и всхлипах я еле различал слова.
— Анна, что он видит? — обратился я к ведьме.
— Не знаю.
— Маррайяш, что нам делать? — спросил я.
Увы, из монаха не получилось ни мудреца, ни тактика. По его словам, при жизни он просто исполнял все желания, какие только мог. Попробовали и сейчас, но Нить желаний ранее не помогла. Только хуже сделала. Обитель кошмаров успокоила и удерживала духа уже неприлично долго. Вроде бы, он должен был заснуть под действием постоянно кастуемого зачарованным зданием Ока ужаса. Надо бы начать активно пользоваться этим навыком.
Все прохождение в корне отличалось от Фостерлейка и Теотиуакана, где суть была именно в битвах. И пусть приходилось слегка пораскинуть мозгами… Черт! В первый раз в Фостерлейке весь квест просто решился сам-собой. Мы только просидели несколько дней в одной локации и случайно раскрыли секрет Нимуэ. Но потом все становилось лишь сложнее.
В играх всегда добавляли загадки, ловушки и хитрости, позволяющие проще расправиться с боссом или квестом. Но с заданием Нокса пришлось потрудиться. Очень сильно потрудиться. В начале полет до Теотиуакана, затем скрытый вход в храм, ослабление босса посредством устранения других боссов и, наконец, трюк Нокса с Мастерством обмана для победы на Кетцалькоатлем. Данж выдался невероятно сложным.
А потом вновь Фостерлейк. Договориться с древним лесным демоном, чтобы он помог нам победить босса? Тривиально. Ну, условно, он нам помог. Вот только не вступал в бой, а перекрыл доступ к воде. А для этого нам пришлось постараться и чуть ли не вывернуться наизнанку. Захват контроля над Анной и слияние с лесом вообще не лезет ни в какие ворота! Что это вообще за квест? Почему он так далеко ушел от игры и стал чересчур реалистичным?
Задания превращаются в витиеватые фантазии безумцев с кучей «нестандартного». Локацию найти было в разы сложнее в плане нетривиальных решений. Положить кусок обсидиана и притвориться, что это лестница? Почему это сработало, черт подери?!
И вот теперь я стою перед мерзкой жирной тушей, которую нельзя ни убить, ни убедить. Что делать-то?!
— А-А! Я не знаю! — заорал я, хватаясь за волосы.
Эта игра меня доконает.
— Нокс, Мастерство лжи!
— Я при тебе пробовал! Этот свин даже не слушает…
— Анна, ты можешь что-нибудь сделать?
Ведьма удрученно покачала головой. Вот блин.
Спрашивать Маррайяша не было смысла. Наша цель заключалась в том, чтобы исправить его ошибки при жизни. Значит, нужно каким-то образом убрать эффект исполненного желания. Помнится, монах говорил, что этот Кьянту просил только об урожае, да еще и ел всего две картофелины в день. Совсем не густо.
— Анна, уничтожь дворец.
Мы выбежали из здания. Ведьма взлетела над дворцом и обрушила громадные кинетические копья и булавы. Бесконечная мана позволяла творить что угодно. В считанные секунды все здание развалилось.
Как и ожидалось, вместе с дворцом разрушилась и Обитель кошмаров. Кьянту проснулся. Вместо визга и бешенства, мы увидели только отрешенность и пустоту. Толстяк гладил землю опухшими пальцами и мычал.
— Кажется, у него мозг вытек, — прошептал Нокс, прячась за меня.
— Что ты делаешь? — негодовал я.
— Не хочу подходить. Вдруг он лопнет. Только представь, сколько у него там дерь…
Кьянту заорал. Он потянулся к лицу, размазывая слезы и сопли, и замолк. И вновь все вокруг поменялось. Небо покрылось тучами, земля иссохла. Вдалеке на высоком холме раскинуло свои ветви дерево. Свет сияющим копьем разрывал небеса, окутывая своим теплом его листву и плоды. Персиковые плоды.
— Анна, нужно туда.
Мы быстро добрались до дерева. Огромное и величавое, оно будто светилось изнутри.
— Это ты, Маррайяш?
Монах кивнул.
Меня не покидало желание застыть изваянием и не спускать глаз с его ветвей. Запах спелых персиков обволакивал теплой блаженной негой.
— Гримм? — окликнула меня Анна.
Чертыхнувшись, я подпрыгнул и сорвал один персик. Нельзя оставаться здесь слишком долго. Чую, если пробуду еще хоть минуту у дерева, оно захватит меня и не отпустит. И останусь я навечно в Царстве мертвых. То есть, провалю задание и Маррайяш свалит от меня. Персик я съесть не решился, кстати.
Осторожно подойдя к Кьянту, я выставил вперед руки. В одной был персик, в другой его косточка. Жирдяй сразу же потянулся к плоду. Я ловко отпрыгнул.
— Зачем он тебе? — спросил я.
В глазах у Кьянту блеснул разум.
— Я… голоден.
— И?
— Дай… еду.
— Нет. Если отдам, ты его сразу съешь. Потом проголодаешься, а еды не будет.
— Я хочу есть.
— Ты хочешь умереть?
Толстяк задумался и выдал:
— Нет. Я хочу есть.
— Ты хочешь поесть в последний раз и умереть?
— Нет.
— Тогда возьми это, — сказал я и протянул ему косточку от персика.
— Ч-что?
— Посади его в землю и поливай водой. Работай. И тогда вырастет дерево. А на дереве вырастут еще персики.
Он попытался разгрызть косточку, но остановился.
— Правда? Вырастет?
— Да. Ты уже забыл? В прошлом ведь ты сам все выращивал, Кьянту.
В глазах у толстяка что-то переменилось. В мимолетном отблеске света я увидел образы солнца и ясного неба, голубого океана и улыбки людей. В ушах зазвенело. Под веселый хохот множества детей все залило ярким светом. Мы вновь очутились на мрачной тропе.
— Мда, — ляпнул Нокс. — Я хочу домой.
— Нам нужно освободить оставшихся, — сказала Анна и полетела вперед.
Маррайяш слабо улыбнулся и кивнул.
***
Через долгих полчаса мы дошли до второго духа. И вновь Маррайяш застыл истуканом, указывая на стену. И вновь мы сошли с тропы с еще меньшим энтузиазмом. Новая локация крайне отличалась от помпезного дворца и размерами и атмосферой. Впереди была маленькая полуразвалившаяся хижина, а вокруг нее — слепящая белизна. Нет, это был не снег. Просто, ничего кроме лачуги не было. Напомнило мелкие промежуточные локации для ожидания загрузки.