– Нет там никакой беды. Просто не все мужчины готовы взять ответственность за чужое дитя.
Аннетт непонимающе захлопала длинными ресницами.
Глава 4. Пустоцвет
1
– Сто десять, сто одиннадцать… – зеленокожий мечник тихо считал себе под нос.
Кайг был раздет чуть больше Эйсона. Голой грудью он касался травы, немного задерживался в таком положении, прежде чем его тело вновь отрывалось от земли. Кайг соблюдал технику – вдыхал носом, а выдыхал ртом. Выпукло, твердо напрягались мышцы рук. Капля пота скатилась по широкому, прямому лбу.
Он услышал чьи-то шаги, но отжиматься не перестал.
Эйсон встал сбоку от Кайга и какое-то время просто наблюдал за ним.
– Если ты идёшь с нами, то заканчивай, – наконец произнёс он. – Ал уже собирается.
– В смысле «если»? – спросил здоровяк, поднимая тело на выдохе.
Эйсон слегка наклонил голову и улыбнулся уголком рта.
– Так и знал, что ты скажешь нечто подобное.
Он смолк. А Кайг продолжал приминать траву широкой грудью.
В голове у Эйсона всплывали смутные, обрывочные картины прошлой ночи. А с момента, когда он дал свободу силе своего проклятия, воспоминания и вовсе прерывались. Он помнил лишь чувство нечеловеческого, неописуемого гнева. Но потом перед глазами предстала та картина из сна – чёрное небо, усеянное множеством ужасающих глаз. Он сглотнул.
– Если вчерашнее повторится, – продолжил Эйсон, – не медли и убей меня.
Здоровяк замер, выдохнул, согнул ногу в колене и встал. Эйсону пришлось поднять голову, чтобы взглянуть ему в лицо.
– Да ты вчера и сам почти справился, – Кайг оголил один из нижних клыков, а затем кивнул в сторону кучки вещей. – Поможешь донести?
Эйсон натянуто улыбнулся. Здоровяк взвалил на плечо свой меч. Они взяли сложенные на траве доспехи и пошли к избушке.
Кайг нёс свои сапоги, а Эйсон сложил на нагрудник, как на поднос, всё остальное. Они издалека заметили Альберта, что копошился в саду и, вероятно, собирал травы.
– Знаешь… надеюсь капитан мёртв.
– А я надеюсь, что он ещё жив, – спокойно произнёс Кайг.
2
Как и было велено, троица отправилась вдоль реки. Нашла ближайший брод и перебралась через него на другой берег. Почти сразу они попали на просёлок. После двух или трёх поворотов он вывел их к деревне. Ещё за полверсты, у дорожного деревянного знака, Кайг надел маску и накинул капюшон.
Эта деревенька, конечно, не Фрейсвелл, что была одной из крупнейших в стране, но и тут не составляло труда отыскать и травницу, и кузнеца, пусть домов и стояло вдвое меньше.
Как всегда и везде, люд встретил троицу косыми, недоверчивыми взглядами. Но это стало такой обыденностью для них, что уже и не замечалось. Они прекрасно понимали, что именно Кайг вызывает эту неприязнь, и ещё яснее осознавали очевидную истину – без него пришлось бы тяжко.
В травах у наёмников не было нужды, а вот к кузнецу они всё-таки решили зайти. Им оказался эльф. Не чистокровный, конечно. Все чистокровные представители эльфийского рода по человеческим меркам уже довольно давно не покидают своего священного леса.
Кайг показал кузнецу меч и попросил заточить, на что тот лишь развёл руками. Эльф сказал, что работа на вид хоть и грубая, но на деле искусная. Сказал, что даже не представляет, чем точить такой клинок.
Зеленокожего мечника его слова не обрадовали. Это был не первый кузнец, что отказывал ему. Кайг невольно вспомнил об отце.
После остроухого ремесленника троица прошлась ещё немного, купила еды на пару дней, да и прочих вещей в дорогу. А закончив все дела, они двинулись дальше. Наёмники почти что покинули деревню, но из последнего дома, стоящего на окраине поселения, выбежал мальчик.
Завидев троицу, он закричал:
– Дядьки! Дядьки! Помогите.
Он со всех ног ринулся к ним, а когда подбежал, наёмники разглядели перепуганные глаза этого мальчонки, который был одет вполне обычно для деревенского ребёнка.
Троица не понимала, что же случилось и кому надо помочь, пока мальчик не крикнул:
– Пожалуйста, помогите! Он сейчас убьёт мою маму…
Их глаза округлились.
Альберт, не думая, первым кинулся за мальчиком. Чуть опередив ребёнка, он вбежал в избу и сразу же увидел женщину, лежащую на полу.
Мальчик вбежал следом.
– М… Мама... – его голос дрожал.
Возле женщины, спиной к ним, стоял мужчина.
– Папа... Что с мамой? – детские, мокрые от слёз глаза смотрели на пьяного мужчину.
Отец медленно повернул голову, посмотрел на сына через плечо. Этот взгляд... Мальчик прекрасно знал этот взгляд. Глаза отца всегда, когда тот был сильно пьян, смотрели в разные стороны. В такие моменты он был похож на животное. Безмозглое, агрессивное животное.