- Не зря меня с собой взяли. Тут умелая травница чрезвычайна полезна.
- В степи? - удивилась Ифа, поддерживая и помогая идти.
- Там есть роща, отсюда не заметная. Пасио замечательные охотники, - заверила Отала. - Мы хорошо знаем повадки зверей и скрадываем кого угодно. Давно приметили и не трогали. Тесть мучился животом. Помолчала и с печалью в голосе добавила:
- Теперь боли его не побеспокоят. Фляжка здесь у дома заныкана, они и не поняли. Теперь по праву ваша. Пригодится на будущее.
Белтар с Дорадом вернулись через несколько часов, с уже известными новостями про избушку и покойников.
С утра Шон с Оталой и расписным похоронили убитых охотников, не забыв прихватить заветный сосуд с лекарственным препаратом. Два дня они стояли, а когда Отала почувствовала себя достаточно хорошо попрощались и двинулись по реке дальше.
После впадания в Охаю уже перетаскивать волоком не требовалось, а люди стали встречаться все чаще. И рыболовы, и селения. Управлять, конечно требовалось, но немалого размера плот устойчив и шел по течению ровно, почти не требуя пригляда. Разве отвернуть с пути лодок не мог, но ночью и не двигались, а днем они сами отворачивали. Сплошная благодать, даже продолжившиеся тренировки с вечными синяками превратились в развлечение. Тем более, Шон хорошо запомнил урок. Наверняка все трое им убитых были опытнее, но внезапность сделала свое дело. А вот четвертый его б уделал, не вспотев. Проверить на следующем противнике насколько тот лучше никак не мечталось. Пусть враги боятся. А для этого нужно снова и снова повторять упражнения. Пять тысяч раз выхватишь одним движением саблю и действие становится частью тебя.
Между прочим, улучшив момент, когда Белтар находился подальше спросил Дорада. Тот не удивился.
- Может и больше двухсот, - сказал, хмыкнув. - У йотунов годы не считают. Родился ребенок, в лучшем случае вспомнят, тогда вода высокая была. А так, он как-то обмолвился, что помнит сожжение Коннахта.
Шон смутно помнил эту историю. Большие набеги случались не часто, их было не больше десятка и раньше доходили до океана. Сейчас самым сильным считался Эри, но прежде был как раз Коннахат. Его власть закончилась с конунгом Гулоуэем Ясеновое Копье, павшим на поле сражения вместе со всем войском. Приходилось даже слышать сагу о героях. Он считал это о седой древности и первых столкновениях с нелюдями.
- Э, - вякнул оторопело, заподозрив неправильный перевод. Говорили они на языке хоблинов, то есть племен, живущих за перешейком. Сам же Шон об этом и попросил. Не хотелось смотреться дураком. Как оказалось, достаточно сильно отличается от огрского, однако много общих корней у слов. Просто давно не практиковался. Пока не настолько прилично знал. Мог и ошибиться.
- Они долго живут, - сказал понимающе Дорад, - три обычных человеческих жизней почти все. Иные и дольше, если не убьют. Наш-то прежде был чифом в племени харир.
- А? - окончательно обалдев, переспросил Шон. - Он же изгнанник?
- Вот как поперли и перестал быть вождем.
- Так почему?
- Не знаю и госпожа не в курсе. Может дон Фредерико объяснить может...
Это Шон усвоил раньше. Отец госпожи и глава клана звался Фредерико Игнасио Горсалио и еще шесть имен, а затем де Кордоба. Сразу видно откуда происходит. Не из честных ирландцев. Правда он не настаивал при общении на перечислении всех. Идальго из Старого света имели по несколько прозваний, но далеко не все идиоты.
- Только вряд ли тебе поведает. Чужие тайны. Проще спросить самого Белтара. И да, - переходя на порто-кастильский, - не старайся с ним подружится. Он такого слова не знает. Для него бывают... э... не знаю, как сказать... однополчане. Пока в одной форме с тобой - прикроет. Другие варианты не предусмотрены.
- То есть только общая служба не дает нас прикончить?
- Ага. В самую точку. Ну вот у христиан есть заповеди, мораль. Нельзя сказать никто не нарушает, но сострадание и помощь нормальное явление в глазах общества. Для йотуна это куча коровьего дерьма.
Шон попытался понять, тупо глядя.
- Ох, да я сам не знаю, - сказал Дорад. - Он может говорить на твоем языке и даже знать ваши или наши правила поведения, но то что для него 'хорошо' или 'плохо' не всегда такое для тебя. А в некоторых случаях, то что у вас называется благородным поведением для него имеет противоположный смысл. Аморально. Не забивай голову моими глупостями. Он не хороший и не плохой. Он товарищ по оружию. Не больше.