- И все гадят, потеют и выкидывают объедки. Не вспоминая про их животных, которые тоже особо не стесняются оставлять лепешки на улицах. Точной цифры никто не знает, но в Содружестве вроде больше полумиллиона жителей имеет.
- Сколько?
Числа он знал и неплохо, но представить себе столько народа просто не сумел. Не существует в природе таких вещей помимо песка и звезд, которые бы понадобилось исчислять в подобных размерах. Людей в таком количестве вообще не может быть. Если построить их в затылок вытянется цепочка от их фермы до самого моря. Или нет?
Да, головой соображал, что речь идет не об одном городе на побережье, а целой веренице, находящихся в союзе. Каждый имел свои владения, притом от внешних угроз отбивались совместно. А как поведали речники-лоцманы, еще и общую торговую политику. То есть закупали и продавали по одинаковым ценам. Меры и монеты у них тоже одинаковые, а между состоящими в Содружестве нет пошлин. Это крайне серьезно, ведь даже у них на севере разные королевства штамповали свои деньги. Порой самому и не разобраться, поскольку отличается содержание серебра и золота даже в одном государстве в разное время. А здесь, уверяют, все четко по шаблону. Хотя иностранные тоже ходят и без лавок менял не обойтись.
Насмотрелся и наслушался по пути достаточно. Его родная страна холмов не слишком плодородна и многие едва сводят концы с концами. А здешние земли жирные и дают хороший доход, но местные придумали систему земледелия, основанную на четырех- или шестипольном порядке севооборота с включением травосеяния (вика, клевер, райграс) и кормовых культур (репа, турнепс). Любое хозяйство делилось на участки, иногда доходящие числом до двадцати и посадки чередовались в определенной последовательности. Проплывая мимо он лишь мимоходом мог оглядеться, но здешние фермеры жили заметно богаче и урожаи у них выше. Если когда-нибудь сумеет приобрести землю, то точно не родных краях, а здесь. Хотя она и стоить должна больше.
Рынок они миновали, не заезжая в него. Шону правда и того хватило. Ровные ряды прилавков и даже лавок тянулись на все расстояние, куда достигал взгляд. И там крутилось огромное количество народа. Все что-то желали приобрести, а торговцы охотно предлагали и то, и другое. Пища любого вида, включая еще живую морскую рыбу, всякого покроя и расцветки, обувь, ножи, оружие, кожаные и ювелирные изделия, щенки, лошади, веревки и многое другое. Мелькали переходящие из рук в руки монеты, тащили за хозяйками мальчишки приобретенные товары. И это все почти вечером! С утра, наверняка, с приездом купцов и крестьян с товаром столпотворение еще больше.
Дома не жались друг к другу, но на улице разве две телеги проедут одновременно. Передвигаться приходится с немалой осторожностью. Здешние жители будто нарочно задались целью попасть под копыта и то и дело мелькали под носом, вовсе не собираясь уступать дорогу. Вообще от скученности и регулярных перебранок возникало ощущение, что вот-вот разгорится драка, а там недолго и до всеобщего побоища. Очень многие при клинках, практически у каждого на поясе нож, подчеркивающий статус вольного. Вопреки этому никто ни на кого не кидался. Видимо все привыкли к такому множеству людей и не чувствовали себя неуютно.
Каменный мост они миновали в окружении топающей в ту же сторону возбужденной толпы. Причина стала скоро понятна. Дорога вывела к немалого размера площади, где стоял почерневший от времени и крови эшафот. На большом пне не иначе головы рубили благородным. А прочих вешали рядом на столь же старых балках. Глашатай читал приговор под разговоры зрителей. Что он кричит отсюда не слышно, зато обсуждение соседей прекрасно. В пьяной драке зарезал собутыльника. Второй поджог склад, надеясь скрыть кражу. За воровство он бы отделался отрубленной рукой, а вот пожар крайне серьезно. Слишком много дерева в городе и опасно для зданий. Не он первый, ни он последний получает жесткий приговор.
Первый осужденный поднялся по ступенькам самостоятельно. Поклонился присутствующим и что-то крикнул.
- Чего сказал-то? - не дослышали на краю площади.
- Прощения просит. Не по злобе убил, а по дурости.
Второго взяли под руки и буквально вздернули на помост. Сам идти он не мог. Ноги волочились безвольно и стражники тащили его на манер свиньи на бойню. Даже на расстоянии были заметны темное пятно на штанах спереди. Обмочился со страха, окончательно потеряв человеческий облик.