- Изумительно! - честно сказал он.
- То-то, - разливая по второй провозгласила, - ты кушай, кушай. Молодой ишо. Вечно голодный. Тяжело пришлось? - спросила вроде бы случайно.
Не требовалось быть очень умным, чтоб заметить, как насторожились по соседству. Им всем интересно, сообразил Шон, а на разговор слуг не позвали. Может и милитари не всех. Так называются доверенные люди, составляющую охрану семей и домов донов или благородные, но малоимущие.
И тут его понесло. Прямо врать не стал, но поделиться было чем. И схватки стали эпичными сражениями, где йотун шел в качестве тарана, а остальные разгоняли не успевших убежать врагов пиками. Кровь лилась рекой, а из кустов то и дело выскакивали медведи, волки и прыгали с веток пантеры. Нельзя сказать, ничего этого не случилось. Медведь, правда, сытый и ушел после крика. Рысь тоже была, но на них не нападала, как и волки. Между прочим, гораздо больше знакомых хищников Аплачей, но в воду они не лезли, а охотились на оленей. Зато, в его изложении, все заметно красивее и не себя на первые роли выдвигал. Госпожа руководила умело их действиями, а Дорад и вовсе прекрасный разведчик. Всем отдал должное, с легким преувеличением раз в пять. Или десять.
В момент наибольшего вдохновения все внезапно занялись важными делами по кухне. Он обернулся и обнаружил деву-мечту со связкой ключей. Ему уже объяснили девушки в термах, что это не просто женщина, а Мария Сересо, управляющая немалым хозяйством, поскольку жена у дона Кордобы много лет как скончалась. А эта не просто носит ключи, но имеет от него двух малолетних детей, официально признанных. Не по его морде честь.
- Пойдем, - сказала она, обведя внимательным взглядом старательно трудившихся и даже не глянув спешит ли парень сзади, ушла.
На этот раз он проследовали через дом и посмотреть имелось на что. На полах картины-узоры из маленьких разноцветных камушков, отполированных до блеска. На стенах и потолках изображения природы и сценки из жизни. Толком не рассмотреть, раз поспешает за прямой спиной, но цвета насыщенные, яркие. Сам бы он в жизни не нашел нужного места, куча комнат и переходов. Правда, наверх по мраморной лестнице подниматься не пришлось и о причинах догадаться не сложно. На костылях не слишком удобно скакать по ступенькам. Но это оказалось совсем другое крыло здания.
Она постучала в ничем не примечательную дверь и на невнятный отклик кивнула. Шон вошел. В центре комнаты, по размерам как бы не превышающей их семейный дом, стоял большой стол, за которым сидел сам дон и Ифа, рядом с ней стоял мальчик лет двенадцати. При взгляде на такого моментально определяешь - жди от него каверзы. Не гадости, а шалости. Уж очень смотрит насмешливо при делано простодушной морде.
Еще в комнате был шкаф, парочка сундуков и масса разнообразного оружия на стене и стойке. Не только клинки разных видов, топоры и палицы, но и ружья. А еще большая карта города, с разноцветными кварталами. Хоть зрение у него и прекрасное, но читать надписи не получалось, больно мелкие. Зато крепость сразу обнаружил. из-за реки и береговой линии она имела много углов и не меньше десятка башен. Все это интересно, но явно не ко времени.
Шон не слишком представлял, как принято у благородных, до сих пор госпожа от него не требовала правильно кланяться и заучивать нужные вежливые формы. Шапку он снял машинально, перекрестился на висящие за спиной хозяина иконы и достаточно внятно произнес обычное приветствие гостя, с призывом счастья и добра дому.
- Моя дочь решила назвать тебя своим дренгом, - сказал до Кордоба. - У нее не так много драбантов, как ты видел. Ты - третий. Это почетно и ответственно. Не подведи. Это твое, - и он положил на стол слабо звякнувший мешочек.
- Я ее человек? - осторожно переспросил Шон, забирая свое жалованье, не забыла Ифа, - не клана?
- Я говорила, - с еле заметным одобрением, - сообразительный.
- Здесь не Гэлтахт. Настоящих кланов нет. Семья может быть большая, но даже земля не общая. Твоя верность принадлежит ей, - он показал на дочь. - Всегда. Не клану. Но не забывай, кто ее отец и про семью.
Яснее не скажешь. Когда дело серьезное - наплюй на всех. А в остальное время не выкобенивайся и слушай старших.
- Иди, Мария покажет твою комнату.
- Простите, госпожа Мария, - пробормотал Шон, когда они оказались снаружи.
- Да?
- Может подскажете, как послать весточку...
Когда ее окликнул Бьерн, девочка изрядно удивилась. Лавочник был не вредный и не обсчитывал, как порой водится. Однако ж приветливость его распространялась исключительно на глав семей и иногда их жен. К остальным относился пренебрежительно и мог дать подзатыльник, чтоб не попадались под ноги. Впрочем, он и своим детям не стеснялся отвешивать, да и жене случалось попадало.