- Шон О'Лири, - представился, как учили на общепринятом порто-кастильском. - Из дома Кордоба.
- Нордлинг, - понимающе кивнул смуглый красивый брюнет.
- Из Аплач, - уточнил неизвестно зачем Шон.
- Я Маттео из дома Ручеллаи, - сообщил брюнет, протягивая ладонь.
Рукопожатие оказалось неожиданно крепким, а наличие характерных мозолей сообщило об отсутствии пренебрежения к тренировкам с оружием.
Остальные тоже подходили, называя имена. Сразу всех и не запомнил, кроме двух светловолосых. Не удивительно, раз Кеннет О'Хэллоран из Бодайка почти родственник и Дэвид Шольт. Никогда такого не доводилось слышать. Германец? Объяснялся он не хуже остальных, без малейшего акцента. А еще из него можно сделать двух Шонов. И это не жир, а такое медвежье сложение. Один раз ударит по голове и войдешь в землю по грудь.
- Играешь? - спросил один из новых знакомых, показывая колоду карт.
- Нет, обет дал.
Часть парней моментально потеряла к нему интерес и уселась метать картонки.
- Проигрался? - с легкой насмешкой в голосе спросил Маттео.
- Выиграл, - признался Шон.
- Так с чего обет?
- Ну, это я слегка преувеличил. Не богу, а себе обещал не играть. Посмотрел на сумму и испугался. А если б столько спустил?
И если б они захотели, то раздели б до нижнего белья. Поначалу то азарт нешуточный взял. Урок он запомнил.
- Мне б до конца жизни в долгах ходить. Не-а, не стану больше.
- В ножички-то можно?
- Завсегда! - подтвердил Шон. - Только правила скажите, а то может отличаются от мне знакомых.
Оказалось, ничего подобного. Обычные 'королевства'. Рисуется на земле 'город', а затем атакуется броском. Вначале все стоят по своим землям, затем метая нож и обязательно чтоб воткнулся, рисуется фигура и становишься на нее. Конечно, требовалось немалое пространство, да и каждый старается повычурнее крутануть, показывая мастерство, но во дворе места полно. Дорожки выложены камнем, а остальное сколько угодно ковыряй.
- Послушай, - сказал, когда оказались рядом с Шольтом. - А почему никто не стал спрашивать...
- Госпожу Ифу и так видели, - спокойно объяснил тот. - И все знают, что случилось. Не принято о делах дома расспрашивать. Не все предназначено для чужих ушей. Захочешь, сам поделишься.
- Да мне и нечего особо, - признался Шон, - меня по дороге прихватили. Вернее, сам напросился. А так, просто по рекам сплавлялись. Без особых проблем и героизма. Пару раз подрались и все. Я и не собирался убивать.
- И как? - быстро спросил неизвестно когда подошедший Маттео, - грохнул кого?
- Есть теперь за мной души убиенные, да сами нарвались.
Сказано было без малейшей тени шутливости в тоне. Слушатели поверили сразу. Над такими вещами не зубоскалят.
- Меня упрекнуть не за что. Жизнь и имущество защищая, поразил вражин. Все честно и по совести. Бандитов не грех прикончить. Есус Милосердный не осудит. Мне так вчера священник объяснил на исповеди.
У дона прямо в усадьбе нашелся. Не пришлось искать церковь. Для своих молитвы и читает и грехи снимает. Католик, но ведь вроде можно в таких случаях? Потом обязательно найдет нормального с севера, но пока сойдет.
- Нет на мне вины.
- Не журись Маттео, - сказал дружески Кеннет, похлопав того по плечу. - Придет когда-нибудь и твой час. Ничего приятного в том нет.
Шон внезапно понял странный взгляд. Смуглый красавчик ему завидовал. Ему не приходилось драться по-настоящему. И убивать тоже. А вот Кеннету довелось.
- Твоя хозяйка идет, - пихнул его в бок Дэвид, кивая на выход из здания. - Никогда не забывай поглядывать, а то ведь властителей не интересуют твои занятия пока про них не забываешь.
Шон торопливо отвязал лошадей и повел к величаво шествующей Ифе. В женских тряпках она совсем иначе двигалась. Это в лесу могла прыгать и бегать. Здесь не конокрадка и укрывательница убийцы, для которой важно не попасться, а представитель дома Кордоба.
Вместе с ней, по дорожке, топали два типа в дурацких белых носочках. Остальное-то нормально и бритые, как благородные, и куртки хорошего сукна. На головах береты, так многие их носят, пусть и не баски. А брюки короткие и снизу эта дикость. Они и смотрелись смешно. Толстый маленький блондин и высоченный худой брюнет.
- Обратите внимание, мой друг, - сказал на окситанском толстячек, ткнув в Шона, - вот прекрасный образец дикого лесного варвара.
Прежде чем сработали его мозги Шон заехал кулаком в морду и ноги толстячка мелькнули в воздухе, а затем грохнулся всей тушей на траву. Длинный только раскрыл рот в изумлении.