Женщина посмотрела на него, заметив движение.
- Как тебя зовут? - спросила грудным голосом, от которого в другой ситуации забилось бы сердце, на гойделе .
- Не иначе глухой. В холмах они все убогие, - сказал йотун с отчетливой насмешкой на вполне разборчивом порто-кастильском .
- Шон, - не видя смысла запираться, ответил.
Один из общеизвестных рассказов гласил, что йотуны нормально говорить не способны. Он всегда подозревал - вранье. Как-то ж с ними объясняются. У этого практически не было акцента. Точнее имелся, но так объясняются на юге. Тот же язык, но тянут звуки и вместо 'йе' произносят 'и'. Ничего сложного, разве мальчишкам смешно.
- Шон, а дальше?
- О'Лири, - нехотя.
Кому приятно сообщать, что ты не из клана, а изгой, пусть и вины никакой, второе поколение. Зато из бондов, свободный и на своей земле .
Или ей было без разницы, или совсем другие заботы занимали, но следующий вопрос оказался неожиданным.
- Где остальные?
- В церкви, - откровенно недоумевая ответил Шон.
- А какой сегодня день?
- Воскресенье. День мученика Олафа.
- Этот тот недоумок, вздумавший крестить Хил ? - хохотнул йотун, по-прежнему на том же наречии. - Да, ладно, Ифа, - посерьезнев, на взгляд женщины, отмахнулся. - Нашли чего праздновать, смерть идиота. А, да ты понимаешь!
- Его день не празднуют - чествуют за убеждения, - произнес Шон в недоумении на том же языке.
Кто ж этого не знает.
- И не стоит считать глупцом. Он нес истинную веру, а за это и умереть не жалко.
На самом деле, чисто положенное высказал. Лично ему вовсе не хотелось быть растерзанным йотунами и прибитым к кресту. Не особо стремился в царство небесное. Как ни паршиво иногда бывает, но не ощущал себя достаточно готовым к священничеству или, тем более, монашеству. Совсем об ином думал. О бабах, например. Даже при виде его пленительницы мысли грешные в голову лезут, хотя тут бы остаться живым.
- Люди, - очень по-человечески пожал плечами йотун, явно демонстрируя непонимание.
- Жизнь - это путь с препятствиями, - сообщила Ифа, - и в конце дороги всех ждет смерть.
- Совсем разные вещи, - запальчиво воскликнул йотун. - Одно дело пойти на гибель для племени, другое на чистое самоубийство без пользы.
- О, для верующих огромная. Ты ж слышишь, пример для подражания. Вера превыше племени.
- Фильхо до'канна , - сказал йотун, скривившись. Мимика у него ничем особенным от человека, на первый взгляд, не отличалась.
Шон не удивился на ругань, однако смысла спора не уловил. Это патер Даглас должен соображать, а его подобные вещи не занимали. Тем более, никто никогда не пытался ему разъяснить не то что разницу между верованиями йотунов с христианством, о чем вряд ли многие в курсе, но даже отличие церкви Гэлтахта от католической. Про наличие Вульгаты Шон не подозревал, хотя по меркам местных достаточно образован. Зачем умы отягощать лишними знаниями, сказал бы патер Даглас, всерьез удивленный на претензию. Он и сам-то глубокими не отличался. Зато точно знал, латинский вариант Библии отягощен искажениями и вымыслами.
Тут свет из открытой двери заслонил силуэт человека и обнаружился еще один странный тип. Одет он был все в тот же вариант охотника, только с шерстяным плащом, имеющим капюшон. Но вот рожа его... Нет, человек вроде бы, но все лицо покрыто сложными разноцветными узорами и рисунками. Да и руки, где открытая кожа. Не старый, лет тридцати.
- Мне хоть пожрать оставили? - поинтересовался.
- Белтар, - сказала женщина.
Йотун, не переспрашивая, молча поднялся, сгребая с лавки свое добро. Кроме колчана со стрелами и лука метательный топорик. Расписной плюхнулся на его место и принялся доедать остатки из горшка, извлеченной из-за пояса ложкой.
Ага, мысленно сказал Шон. Кто-то сторожит снаружи постоянно и их всего трое. Зачем ему это, он не имел понятия. И откуда уверенность, что если дернется, тут же его и проткнут хотя б тесками с пояса, сам бы не ответил. Ну не могут люди, гуляющие с йотуном в одной компании, не быть жутко опасными. Он свои возможности не преувеличивал никогда. Не ему с ними тягаться, вон как подловили. До последнего момента ничего не слышал.
- Нам нужны лошади, - сказала женщина, выбив при этом пальцами по столу нечто бодрое.
- Дрянь скотина, - не прекращая жевать высказался пришелец. - Работать еще годятся, а скакать разве парочка и то паршиво.
- Придется взять что есть.
- За конокрадство у нас вешают, - пояснил со злорадством Шон.