Шон попытался шагнуть вперед и добавить говорливому сапогом в бок, но у него на спине уже повисли и держали.
- Шон! - крикнула Ифа.
- Он назвал меня скрелингом ! - задыхаясь от ярости, рявкнул парень.
- Шон О'Лири! - резко потребовала хозяйка, глядя ему в глаза.
Он медленно выдохнул. Виноватым себя не чувствовал нисколечко, однако не настолько дурак, чтоб не чувствовать возможные последствия.
- Прошу простить моего друга, - внезапно влез длинный. - Он очень ученый человек, но совершенно не думает о последствиях и что иное слово может показаться обидным. Извини, Шон О'Лири. Он не хотел сказать обидное. Для него все, кто не учился в университете Саламанки, одним из старейших в мире, суть варвары.
- Да, - сказал поднявшийся толстяк, машинально ощупывая челюсть, - я приношу искренние извинения, молодой человек.
Сам-то сильно старый, хотелось сказать. Вряд ли тридцать стукнуло, но на этот раз мозги слегка заработали и устраивать ссору явно неуместно. Все ж он ударил, а перед ним извиняются. Значит признали неправоту.
- Я тоже прошу прощения, - произнес без особой охоты, покосившись через плечо, когда его отпустили. Ну кто б сомневался - Дэвид. Другой бы не удержал. - Излишне погорячился.
Ифа молча кивнула, одобрив выступление.
- Инцидент исчерпан, - взгляд, который она при этом кинула на Шона обещал серьезные неприятности. - Поехали. Завтра жду вас утром, - это уже толстому и длинному.
- Храни вас бог, сеньора, - сказали они практически хором.
Назад ехали в полном молчании и когда отдали коней подбежавшему мальчишке за воротами, Ифа все также без слов поманила его за собой. На этот раз прошли не к хозяину, а в ее комнату, расположенную на втором этаже. Ничем она не отличалась от уже виденного кабинета хозяина. Такая же обстановка, разве для него нашелся стул, на котором было крайне жестко и неудобно сидеть. На хозяйских подушечки вышитые, а у него нос не дорос до таких удобств. Хорошо не табуретка. Еще была дверь. Скорее всего там спальня. Богатые не живут в той же комнате.
Она тоже села и глядя на него принялась задумчиво постукивать пальцами по столешнице. Шон такое уже видел и подозревал, что разный ритм означал отличающееся настроение. В прошлый раз звучало как марш.
- Если б сама тебя не прихватила на той ферме, решила б подсунули доглядчика, - сказала после длинной паузы.
- Простите?
- Откуда ты знаешь окситанский? - спросила на языке Прованса.
- Мать была из Тулузы, - пробурчал Шон на нем же. - С нами всегда говорила на своем, хоть отец и злился. Он плохо понимал.
- А еще она в приданное привезла книги, - вкрадчиво сказала госпожа. - Кстати, какие, помимо 'Мифов Греции'?
- 'Всеобщая история' Полибия, первые 30 свитков...
В реальности, конечно не те древние, а копия в одном томе.
- ... 'Римская история' Аппиана, 'Божественная комедия Данте', 'Энеида', 'Материя медика' Диоскорида, 'Алексиада' Анны Комнин, 'Песнь о Роланде', 'Роман о Тристане', 'Роман о Лисе', 'Рыцарь телеги', стихи трубадуров .
- Де Бурнель?
- Да.
- Де Пайва?
- Этого не знаю. Бертран де Борн.
- Люблю я видеть, как народ,
Отрядом воинским гоним,
Бежит, спасая скарб и скот, - процитировала она язвительно.
- Мне больше нравится: 'Здесь гибель ходит по пятам,
Но лучше смерть, чем стыд и срам'.
И практически без акцента, а ведь многие слова устарели, - подумала женщина. Интересно, перечислял в порядке прочтения или случайно вышло. Сначала серьезные труды, а поэзия и рассказы о любви в конце. И крайне любопытно отсутствие в списке трудов теологических. Не сильно религиозная она была, раз не взяла в ссылку.
- Ты представляешь сколько это стоит?
Он вздохнул и мысленно попросил прощения у матери. Все ж обсуждать покойницу не очень красиво.
- Нам никто ничего не говорил, но после ее смерти нашли письма.
Энн вряд ли что поняла, она еще мала была, но сопоставить кое-что несложно, пусть прямо ничего и не сказано.
- Мать была из богатой семьи и встречалась с бедным парнем вопреки мнению семьи. Может надеялась, что обнаружив беременность не станут возражать, чтоб скрыть позор. Не знаю. Может по глупости и тот оказался козлом, из писем не понять. Но глава семьи выдал ее замуж за моего отца. Уж не знаю в качестве кого тот появился в Старом Свете и откуда выбор столь странный. Он много где шлялся и воевал, только говорить о том не любил. Рори, то мой старший брат, говорил - пиратствовал, но точно не знаю и он не мог.
Скорее на работорговом корабле ходил. В Африке скупали черных и на Карибы везли, на плантациях трудится. Таких не любили не севере, где невольники сбивали цену на рабочих руки и практически везде запретили рабство. Не удивительно, что помалкивал. Неизвестно как относятся здесь, однако лучше не болтать о предположениях.