- А на днях проехал обоз Эмилиана Фронтона и тот отказался платить. Грит он человек Совета, назначенный управляющим пока суд идет о наследстве. Значит и пошлину отдавать не обязан. Они с взимающими заспорили, да обозников больше оказалось и все здоровые ребята при оружии. Сами знаете, - он тяжко вздохнул, - в наши времена лучше побеспокоиться о наличии вооруженных людей при грузе.
- Корнелий Низика обиду не стерпел и собрал свой отряд, - понимающе согласился Виктор, переглянувшись с Ифой.
- Ну доны, - с непередаваемой интонаций восхищения, презрения и насмешки одновременно, подтвердил собеседник. - Перво-наперво хотел к врагу домой заявиться и пожечь, но все ж не осмелился. Ссориться с властями... Посему заявил прилюдно, что возьмет положенное и за прошлый раз. Сидел и ждал. Рано или поздно пришлось бы ехать. И дороги другой приличной нетути, и гонор е позволит уклониться от вызова. Ну Эмилиан Фронтон буквально сейчас и проследовал мимо.
Ага, видимо та кавалькада, что гремя оружием промчалась недавно, не обращая внимания на путешественников, они и есть. На этот раз без обоза, зато железа на каждом, впору войну устраивать.
- И у кого вояк больше? - спросила Ифа вслух.
- Да на первый взгляд поровну, - погладив бороду и нечто посчитав, шевеля губами признал торговец. - Оно и худо.
- Это да.
В мире есть два основных стимула, двигающих людей: страх и личный интерес. Не обязательно корыстный, но и честолюбие, самолюбие, власть. Здесь и сейчас они переплелись и каждый из собирающихся драться прекрасно это сознает.
Будь у кого-то из задир заметный перевес, все могло бы закончиться тихо. Прошли бы в наглую, распихивая противника и обойдясь одними плетями или вообще побоялись бы связываться. Хотя всякое бывает. Иной из гордости готов умереть, но не уступив будучи неправым. А так непременно до крови дойдет. Уступить - это не просто проявить слабость. Еще и потеря престижа и денег. Обязательно найдутся подражатели не платить за проезд у одного и снизятся доходы у второго.
- Спасибо уважаемый за содержательный рассказ, - очень вежливо сказала госпожа.
- Посмотрим? - неожиданно предложил Виктор.
Он еще молод, даже младше ее и ничего не видел прежде, помимо Школы медицинской, подумала Ифа. Мальчишке интересно глянуть на схватку. Наверняка представляет себе по сказаниям. Развевающиеся стяги, обмен ударами, правда торжествует. В жизни все проще и неприятнее. Грязь, вонь, пот, вонь испражнений. На поле боя это в обязательном порядке. Многие, умирая, не могут удержаться. И побеждает обычно более умелый и многочисленный, а не справедливость. Поэтому предпочтительней бить подло из засады или в спину, не размениваясь на красивые речи. Все равно никто кроме ближайших соратников не услышит. Только вслух подобное не говорят и уклонение от столкновения непременно объявят трусостью. Право бессмысленно резать своих же будущих товарищей в войске против внешнего врага непонятным образом превратилось в доблесть. Сумасшедшие времена, безумное поведение.
- Ну, поехали, посмотрим со стороны, - сказала и увидела довольство на лице Шольта.
- И что было дальше? - потребовал Шон у товарища.
- Ты о чем?
- Первопоселенцы.
- А, ну то каждый знает. Три корабля, почти три сотни человек, немного скота. За год обустройства немало умерших, но к трудностям были готовы и когда вернулись ушедшие корабли с новыми людьми, а с ними пришло еще два, уже не на пустое место. Идея была перетащить родственников и единоверцев подальше от инквизиции. В итоге так и вышло. А чтоб пресечь споры, ведь среди беглецов были катары, иудеи, мосарабы, мориски, бог знает кто еще, первым делом приняли Акт о веротерпимости по которому все получают свободу исповеданья. Всякое с тех пор случалось, но за Акт держатся крепко все. Иначе мало никому не покажется. А двадцать три семьи первопоселенцев той поры дожили до сегодняшнего дня и немалой силой пользуются. Сотни лет прошло, а потомки помнят.
Естественно они опоздали. Два отряда не стали дожидаться полного сбора желающих полюбоваться зрелищем и принялись сводить счеты со всем возможным пылом. Кто кого атаковал первым разобраться сложно. На не таком уж крупном пятачке, чуть в стороне у моста, крутилось и махало саблями добрых пол сотни всадников. Скорее чуток поменьше, но там уж не разобрать.
Люди кричали, причем далеко не божественные слова, а самую что ни есть площадную брань. Слова, как и крики боли, а также лязг железа и ржание лошадей разносились достаточно далеко. Собравшиеся на дороге зрители с интересом наблюдали за схваткой, благо она их пока не касалась, обмениваясь впечатлениями и делая ставки на деньги. С другой стороны моста на ближайшем холме тоже торчало немало народу. Развлечение не из каждодневных.