Внутри городка, как водится, суетилась прорва людей и все чем-то заняты. Подковывают лошадей, таскают воду, кормят кур, пекут хлеб и таскают самые разные вещи начиная с мешков с мукой и заканчивая тюками материи и звенящими кольчугами.
- Сюда, - показал сопровождающий, показывая на богатый особняк.
Эдмонд удивился, постаравшись не показать. Выходит, его ведут не в резиденцию барона Тарса. А ведь сказано было достаточно четко. Либо тот не хочет, чтобы о встрече знали, либо имя прозвучало для отвода глаз. А может Рикард Тарс Лукавый постоянно ведет здесь дела, либо еще куча других причин. Выводы пока делать преждевременно. Особенно в отношении данного господина.
Он был не прост, недаром получил прозвище. Начав с одним мечом и на старой кляче, умудрился понравится графу и за храбрость получил в награду пару деревень. Другой бы на радостях всю оставшуюся жизнь пил, прерываясь лишь на женитьбу и сбор со своих вилланов налогов. Ну может еще на производство детей, которые тоже пойдут на службу с одной саблей и старой кобылой, потому что на весь выводок не хватит доходов. Таких, удовлетворенных имеющимся феодом, всегда полно.
Рикард Тарс не успокоился. Он на свои средства построил мельницу и каменный мост, заворачивая тем самым купцов на новый путь. Капиталы его были не бесконечны и обратился за финансовой помощью к церкви. Фратеры монастыря в долю войти отказались. Заняв средства под немалые проценты барон все же закончил строительство и организовал постоянную ярмарку. Она, в первую очередь, была овечьей и властитель неплохо зарабатывал на съезжающихся регулярно за шерстью торговцах.
Тут епископ очнулся и стали требовать часть пошлины за проезд. Тарс наотрез отказался отдавать деньги, продемонстрировав письменный документ о нежелании участвовать в строительстве. Монахи не стерпели и попытались сжечь мельницу. Обычно в соседских сварах жертвами становились скот и имущество. До смертоубийства старались не доходить, хотя искалеченные и раненые достаточно часто случаются. Рикард повел себя на удивление жестко. Ответным налетом он разгромил монастырь и последовательно сжег принадлежавшие тому корчму, разрушил рыбные пруды и угнал почти весь скот, заодно вывезя и собранный урожай.
Сопротивление подавлялось без малейших колебаний и стоило монастырю десятка погибших. Фактически он лишил церковь доходов во всем районе, заодно и отобрав деревни. Конфликт пришлось гасить лично графу, но монастырь получил мизерную компенсацию, а пресловутую часть пошлины, на которую изначально претендовал, верховный властитель присудил себе. В результате монастырь так и не поднялся снова, фактически полностью проиграв. Зато Рикард Тарс процветал.
Покои оказались достаточно вместительными. На стенах висели гобелены, а каменные полы покрывали многоцветные ковры, привезенные с мусульманского юга. В очаге жарко пылали дрова, и вся комната ярко освещена доброй дюжиной горящих свечей. За огромным столом, на котором лежали внушительная пачка бумажных листов и стояла массивная чернильница с пером, удобно расположился человек, откинувшись на резную спинку кресла.
На вид ему было лет пятьдесят или чуть меньше. Высокий, худощавый, с ястребиным носом. Редеющие каштановые волосы щедро серебрила проседь, а живот нельзя было назвать намечающимся. Он явно не прочь хорошо покушать и выпить.
- Эдмонд Маркот архивариус университета города Саламанки, - сказал без вопросительной интонации.
- К вашим услугам, барон.
Никем другим человек быть не мог. Внешность описывали неоднократно, а золотая цепь на шее достаточно выразительна.
- Присаживайся.
Тарс сидел и молча смотрел на гостя, будто не по его приказу позвали. Изучающе-подозрительно глядел, нечто важное для себя решая. Затем сделал жест, значение которого архивариус не понял. Зато слуга за его спиной все замечательно сообразил. Вышел и буквально через считанные мгновения приволок кувшин и два абсолютно одинаковых простых стеклянных стакана. Наполнил оба и снова отступил назад.
Может и не намек и все ж достаточно прозрачно. Определенное уважение присутствует, не кружку глиняную вручили и притом не стоит считать себя кем-то сильно важным. Работа простая, без украшений и стекло не прозрачное. Для властителя высокого ранга мелочь.
- О! - сказал Эдмонд, попробовав вино, -настоящее мушкитское.
Все ж не бурдой угощают и даже не из знакомой бочки из каравана, с которым прибыл. Там натуральные кислые помои. Исключительно для крестьян севера, ничего не понимающих в настоящем виноградном напитке.