И, конечно, товарная. На ней можно приобрести все, изготовленное человеком в тысяче миль отсюда и даже привезенное из-за морей-океанов. Здесь торговали солью, зерном, мукой, обувью, одеждой, железными изделиями, кожей, шерстью, материей, оружием, инструментами для самых разных работ и специями. Есть где потратить деньги, вырученные за рыбу, зерно, мех, коней и скот.
- Морс!
- Вино из самой Италии! - откровенно врет торговец. Наверняка с побережья, местные сорта уже лет сто выращивают.
- Пиво!
- Закуски разные!
- Пироги сдобные, с морковью и яйцами, - кричат со всех сторон.
С речниками вежливо простились, им еще привезенное добро сбывать. Вшестером потопали на конскую ярмарку. Ехать не близко, тащить на себе достаточно много, значит нужны лошади и телега. А то и парочка. Зато даже Шону понятно почему с собой не привезли еду. Здесь все раза в два дешевле. Нет, если присмотреться, то только мясное и молочное. Мука и зерно заметно дороже, а одежда и вовсе обходилась заметно выше, чем в Новом Мадриде. Не удивительно, раз одно производится на месте, а другое привозят издалека. Вся торговля в этом. Здесь ухватить подешевле, там прожать подороже. Ошибешься и останешься ни с чем. Для многих основной товар с собой - соль. Как еще хранить рыбу и мясо?
Торговался в основном Дорад. Странно жить на ферме и не разбираться в скоте, но цен здешних Шон не знал и охотно уступил старшему право выбирать коней. Каждому парочку под седло, плюс две телеги и к ним тоже нужны. А еще овес и сбруя. Да и кушать тоже в дороге нужно. Значит сухари, сушеная рыба, копченное мясо, соленое сало, крупы и горох. Много чего требуется на будущее, за полным отсутствием лавок в степи. В целом, немалая сумма вышла. Платили за все окситанцы.
Первые сорок пять миль, отделяющие от цели, прошли за три дня и это был неплохой темп. Уже через пять миль от реки стали попадаться отдельные группки антилоп, зебр, одиноких самцов бизонов и буйволы. Чем дальше, тем больше их становилось. Оказавшись на пути экспедиции или почуяв человеческий запах они с топотом уносились вдаль, но обнаружив отсутствие преследования, достаточно быстро останавливались и принимались щипать травку.
- Нет, - сказал вечером Дорад с оттенком пренебрежения, - это не настоящая степь. - слишком много деревьев.
И все ж, чем дальше, тем ниже становились и сменялся вид. Широких листьев у здешних растений не бывает. На иных кустах только во время дождей распускаются, а в остальное время влага тщательно хранится в стеблях. Здесь даже нормального валежника не найти. Либо сухая трава и да-да, сухой навоз, либо наломать колючего кустарника. Голыми руками лучше не пробовать. Шипы острейшие, а иные разновидности еще и ядовитые. Помереть не помрешь, но приятного мало с распухшей рукой пару дней валяться в лихорадке. Это даже не против людей, а чтоб животные не объедали.
Отнюдь не пустыня, совсем нет, однако воды немного и вдали от рек сплошная трава, вполне устраивающая копытных и охотящихся на них хищников. Ночи прохладные, зато днем жара, но сейчас чистый воздух бодрит и даже спать не тянет. Небо усеяно многочисленными звездами. Где-то далеко слышен плач и лай. Уже знакомо: койоты. Пищат мыши, ухает сова, стрекочут насекомые. Обычные звуки. И вдруг, неподалеку, звучит очень знакомое 'Мяу', только намного серьезнее обычного. Моментально чувствуется здоровенная зверюга.
- Ягуар? - спрашивает Шон Дорада.
- Степной кот, - уверенно отвечает тот. - Дальний родич. Этот и по кактусу залезет, и в колючках укроется. У него на лапах прочные подушечки и уколов не боится. Обожает птичьи яйца, которые прячут в таких неприятных местах наседки, но жрет и мелкую дичь. Увидишь - не трогай. Они хуже бешеного пса, если ранить. Свирепый гад и всякую опаску теряет.
С момента въезда в степь расписной продемонстрировал редкие знания и умения. Видимо, правду говорят, хоблины которые вовсе не чичимаки с юга, а немена, живут в таких же пустошах. Во всяком случае Дорад учил как по полету птиц искать воду или по узору облаков угадывать погоду. Здешние приметы отличались от привычных в холмах и лесах. А у знатока не зазорно поучиться.
Щон и с остальными регулярно общался, не только по практическим делам. И окситанцы, и старший Шольт вели себя достаточно просто, без гонора высокородных. Не чурались поучаствовать в необходимых трудах, снимая часть забот с него. Дорад с выходом в степь все время насторожен и уж валежник для костра таскать не станет, оставляя на долю самых молодых.
Проще было подстраиваться, беря на себя основную часть работы, не дожидаясь приказов и задавать вопросы, если очередное зрелище удивляло. А поначалу такое случалось достаточно часто. Степь, пусть и покрытая рощами, крайне отличалась от привычных мест.